Опубликовано пользователем сайта

Что читаем

Самопоглощение. Метаморфоза, ч2

29
Самопоглощение. Метаморфоза, ч2

Спасибо всем за обратную связь в предыдущем посте.

Предупреждение 27 проголосовавшим против, чтобы сохранить вам время: далее будет продолжение истории.

Для тех, кто не читал превью: https://www.spletnik.ru/blogs/chto_chitaem/186161_nemnogo-pro-tvorchestvo

Часть 1-я: https: https://www.spletnik.ru/blogs/chto_chitaem/186173_samopogloshcenie-metamorfoza

Приятная музыка и поехали?

Утренний свет, проникающий в комнату лишь сквозь щель у края окна, отгороженного от происходящего внутри плотно задернутыми шторами, отражался от стены и растворялся в полумраке внутри. Когда же солнечное пятно на стене совсем потускнело, в луже из стекающей с огромного сгустка плоти жижи возникло движение – звуки из кокона нарушили тишину. Изнутри послышалось клокотание и приглушенные щелчки, словно захрустела целая сотня суставов, на поверхности оболочки возникло волнение: сначала округлые, без острых углов, возникали и спадали бугры, затем рельеф кокона стал меняться быстрее, бесформенная полужидкая масса уплотнялась. Отчетливо, подчиняясь неслышному ритму, сквозь тонкую пленку проступали  отпечатки гребня из позвонков, меридианы ребер, ладонь без части фаланг безуспешно пыталась разорвать ограничивающую пленку. Четкие следы сменились плавными барельефами, в полутьме могло показаться, что под серым шелковым покрывалом велась замысловатая любовная игра, без вздохов и стонов, но с глухими звуками, какие доносятся из огромных котлов с кипящей пищей.

Борьба закончилась внезапно, существо внутри последний раз напряглось и резко опало, окутанное высыхающей оболочкой, под которой отдаленно угадывались очертания человека. Кокон потерял объем и застыл в бездыханной тишине.

Свет больше не проникал из-за штор, единственным его источником снова стала настольная лампа.  Безмолвная глиняная фигура оставалась единственным наблюдателем, сторожем покоя того, что осталось от ее хозяина, пока в окаменелой пасти не промелькнули тени. Десятки продолговатых неровных блестящих камешков, размером с леденец, возникали друг за другом в углах рта безумно ухмыляющегося животного и падали к его лапам. Лакированные, черные, на полу они приподнимались на шести сложно изогнутых лапках, скрипя коготками по пленке и проверяя способность к движению. На две пары длинных лапок опирался самый большой из трех сегментов тельца жука, на покрытой тонкими волосками поверхности этого овального сегмента в слабом искусственном освещении едва различались четыре почти симметричных оранжевых пятна. Третья короткая, с желтыми волосками пара лапок крепилась под панцирем второго почти круглого похожего на щит сегмента. На трапециевидной голове жука расправились усики, оканчивающиеся яркими в цвет пятен надкрыльев члениками.

Через несколько минут насекомые облепили кокон. Проигнорировав застывающую жижу вокруг кокона, не прерывая тишину, жуки старательно разгрызали и разжевывали его оболочку, слой за слоем подбираясь к существу внутри, они трудились пока утро вновь не окрасило белым тонкую полосу стены у окна. Смешиваясь с искусственным, солнечный свет словно оценивал проделанную насекомыми работу: оставшуюся оболочку уже сложно было назвать коконом, истонченная, местами с дырами, она едва скрывала под собой тело молодого мужчины.

Обнаженный человек на полу резко дернулся, отпустил обхваченные руками колени и попытался перекатиться на спину. С первыми судорогами пришли в движение жуки: они посыпались с кокона, повыползали из трещин некогда коже старика, чтобы затем спрятаться в жиже. Ослабленный жуками покров серыми лоскутами опутывал человека, пытающегося совершить первый вдох. Приставшая к лицу пленка проваливалась полусферой в лихорадочно открывающийся рот, но не рвалась. Насекомые не добрались до его лица. С глазами и носом еще закрытыми путами, корчась без доступа кислорода, обнаженный человек нашел неверными пальцами рот и сдернул с него часть ткани. За первым болезненным глотком воздуха последовали остальные: с хрипами вдохи и прерывистые выдохи. Почти бездвижно, с редкими судорогами, лежащий на боку человек еще долго боролся с дыханием, пока оно не стало ровным и спокойным.

Справившись с легкими, новорожденный принялся освобождать глаза: все еще непослушными пальцами он соскребал застывшую пленку, раня веки, отрывая с остатками оболочки волосы и ресницы. За частично очищенной кожей напряженно бегали глазные яблоки; содрав пелену, человек испуганно пытался сфокусировать взгляд прозрачно серо-зеленых глаз на предметах в комнате, но сталкивался с дымкой пленки и не находил зрительную опору, пока не опустил взгляд вниз, к ступням.  В его глазах промелькнуло сознание, отголосок памяти – в невысоком истукане с человеческими ладонями и внушительными когтями нижних лап, что заменяли тому ноги, человек узрел что-то знакомое. Неосознанный проблеск памяти успокоил скрюченного на полу, он как будто совладал с внутренним волнением и страхом; расширенные зрачки не выпускали из видимости оскалившееся глиняное животное, пока еще скованный ссохшимися лохмотьями кокона, обнаженный мужчина выпрямлял конечности и пытался приподняться на локтях и коленях. Он метался и поворачивался, подползал головой ближе к статуе, отталкиваясь плечами и непослушными руками. Наконец, устав, он остановился и застыл, очутившись головой напротив лап статуи. Со стороны казалось, что он молится древнему идолу: выгнув позвоночник и подобрав ноги под корпус, человек преклонил голову, обхватив ее ладонями.

Через несколько минут мужчина протянул вперед руку, нащупал шероховатую поверхность статуи, оперся другой рукой об пол и начал подъем. Каждое движение, совершаемое впервые, изучалось им; он скользил непослушными ступнями по гладкой поверхности, балансировал, держась за стену слабыми руками, старался не уронить голову, фокусируя взгляд на пальцах ног. Поборов собственное тело и приняв устойчивое вертикальное положение, человек обнаружил себя в ограждении из пленки, доходившей ему до пояса. Простояв, изучая конструкцию еще некоторое время, он с сомнением взялся за заметно надрезанный и отмеченный красной краской край пленки, прикрепленный клейкой лентой к стене, и потянул вниз. Материал легко поддался и в полупрозрачной преграде обнажился проход, через который неуверенными шагами мужчина выбрался наружу.

Короткий путь в несколько метров дался ему не просто, в рваных ошметках когда-то живой ткани и разводах засохшей серо-коричневой грязи, обнаженный, он остановился возле окна, прислонившись к шкафу, борясь с головокружением и привыкая к высоте своего роста. Сквозь плотные шторы тонким серебряным лезвием просачивался солнечный свет, мужчина слегка отодвинул занавес и в следующий миг вскрикнул от режущей боли в глазах. Когда боль ослабла, и яркие пятна перестали слепить, он прикрыл веки одной ладонью, другой схватился за середину шторы и резко дернул на себя. В комнату вторгся поток бесцеремонного света, залившего каждый сантиметр перед собой, с невинной простотой он осветил все то, что осталось в импровизированном манеже от второго человека: куски ткани и костей, разбросанные в разные стороны, разводы человеческих жидкостей, обломки зубов. Спрятавшийся за стеной человек не интересовался месивом на полу, он сделал еще шаг и замер с закрытыми глазами. Солнечный свет падал ему на спину, ягодицы, ноги, согревая и успокаивая, проникал все глубже в тело, снимая оцепенение многих часов, проведенных на жестком холодном полу.

Грудная клетка заходила интенсивнее под развитыми, сильными мышцами человека, привыкающего к этому телу. Пока он растворялся в тепле, с каждым новым вздохом к нему возвращалось что-то человеческое, неуловимо и небольшими порциями, смывая с лица потерянность и страх. Отдавшись своим первым приятным ощущениям, он расслабился, отпустил руку от опоры и сделал несколько почти уверенных шагов к двери. Такая самонадеянность чуть не стоила ему потери равновесия, но мужчина успел добраться до цели и упасть на дверь. Недолго провозившись с дверной ручкой, обнаженный человек оказался в коридоре. Не осматриваясь, он, словно зная куда, направился вдоль стены к ванной комнате, дверь которой была предусмотрительно оставлена открытой, а внутри горел свет.

Едва переступив порог ванной комнаты, он увидел лист бумаги, приставленный к раковине на черной лакированной столешнице: «Тошнота», и это слово, будто отпустив некий внутренний барьер в организме, согнуло адресата пополам, уронило на колени перед унитазом и заставило извергать из себя потоки красно-бурой неоднородной субстанции. Что-то застряло в горле и он, давясь и раздражая основание языка пальцами, захватил и вытащил изо рта длинный кусок склизкой прозрачно-серой плоти, которая с тяжелым всплеском упала в сливное отверстие. Мужчина последовательно прочистил нос, а затем закрыл крышку и спустил воду.

Его движения приобретают уверенность, любое действие стало даваться ему хоть и с трудом и не с первой попытки, но уже без необходимости анализировать и обдумывать каждый шаг, будто с очищением желудка к нему вернулась порция памяти. Держась за столешницу и больше доверяя силе ног, человек встает с пола и оказывается перед зеркалом, из которого на него смотрит серое лицо редактора. Слипшиеся волосы, грязные разводы по всей коже - эта картина не пугает мужчину. Он рассматривает себя в зеркале, прикасается, ощупывает новое тело, смотрит вниз - его лицо выражает усталый триумф человека, прошедшего многие тысячи миль и достигшего цели. Осмелившись убрать обе руки от опоры, он встает почти прямо, влажные от исторгнутой массы губы раскрываются, но из горла вырываются только хрипы.

Новорожденный наблюдает за своим отражением, его взгляд осмыслен, в нем больше нет потерянности; самоидентификация и тестирование возможностей тела проведены успешно, настало время придать себе человеческий вид. Редактор заходит в душевую кабинку и включает воду на максимальный напор. Его тело бьется в судорогах от холодных струй, он хрипит, но не переключает воду на теплый режим - пока мышцы привыкают к новым ощущениям, а сердце стучит так, что заглушает шум воды в ушах; он поднимает голову навстречу потоку и жадно поглощает живительную влагу огромными глотками, обжигая ледяной водой горло. И только когда желудок наполняется до боли, а кожа от холода теряет чувствительность, окоченевшими руками он поворачивает регулятор температуры.

Уже в тепле исследуя каждый участок своего нового тела, человек в теле редактора не меньше часа до красноты оттирает и отскребает с себя все следы прошлых суток, а вместе с тем, смывая в слив остатки прошлого тела.

После душа обнаженный мужчина не спешит найти одежду, сделав шаг из кабины, он приближается к зеркалу: вчера он также рассматривал это лицо, но оно принадлежало не ему, оно искажалось от страха, оно не отвечало сменой выражения на его мысли. Теперь же межбровные складки разгладились, а на высоком лбу и на коже в уголках глаз остались неглубокие заломы – свидетели активной мимики прошлого владельца. Пара светло-зеленых глаз почти нагло смотрит на идентичную пару в отражении и не скрывает удовлетворения, вся его потерянность смыта с кусками присохшей чужой плоти. Мужчина улыбается, а в зеркале самоуверенно ухмыляется его точная копия. Оценивая фигуру напротив, он выпрямляется: тело, с которого можно отливать статуи античных богов, атлетичное и гибкое; он пока не проверил его в действии, но уже обладает им, а, значит, знает свои возможности. Его улыбка становится шире, обнажая два ряда ровных белых зубов.

Сладковато-пыльный, затхлый, запах плотным туманом встретил его за пределами ванной комнаты. На секунду смутившись, мужчина повернул в ближайшую открытую дверь и оказался на современно оборудованной просторной кухне, где чья-то заботливая рука приклеила к окну лист с указанием «Открой». Поток свежего воздуха ворвался в задымленное помещение, пронесся от стены и обратно, вытеснив удушливую массу наружу. Стоящий посреди кухни мужчина один за другим сделал несколько глубоких вдохов, заполняя легкие до отказа, задержал дыхание и громко выдохнул.

- Голод, - произнес он чисто, без хрипа. Он уже слышал этот идеально подходящий мужественной внешности редактора голос, спокойный и мягкий, не слишком низкий, его тональность заставляет прислушиваться и доверять обладателю.

Ему не потребовалось много времени, чтобы разобраться с техникой и найти пищу, оставленную в доверху забитом продуктами холодильнике. Ловко орудуя утварью, все еще без одежды, он время от времени замирал в нерешительности посреди кухни. Внутренний уголки его бровей в такие моменты удивленно поднимались вверх, образуя две параллельные складки над переносицей, но уже через секунду падали вниз, веки под ними прикрывали миндалевидные глаза, на расслабленном лице появлялось задумчивое выражение и следующее движение совершается в безошибочном направлении. Медленно, с наслаждением, он принялся за приготовленную пищу: умело работая столовыми приборами и никуда не спеша, он долго пережевывал каждую порцию, чередуя мясо с овощами, тестировал вкусовые рецепторы и совсем недавно очищенный пищеварительный тракт.

Утолив голод, мужчина вернулся в комнату, за дверью которой сконцентрировался неразбавленный как в остальных помещениях квартиры приторный дымно-копченый запах, в своей плотности уменьшающий яркость дневного света. Преодолев тот же путь, что и с утра в обратном направлении, он зашел в импровизированный манеж, внутри которого на полу осталась серая разнородная масса, со стороны напоминающая кучу пыли, смешанной с кусками грязи и земли, такой, что бывает у разбитых не заасфальтированных дорог возле промышленных предприятий, грязи, пропитанной маслами, вытекающими из-под грузовых машин. Но на пленке не осталось жидкости, в середине, где несколько часов назад он яростно пытался освободиться от пут собственной старой оболочки, сухая и никому не нужная, бесформенной тряпкой валялась его бывшая кожа. Под ней и рядом словно разбросали осколки, по форме которых невозможно было догадаться, какое единое целое они когда-то представляли, только одна кость рядом с глиняным идолом сохранила форму. Рука мужчина, протянутая к ней, лишь слегка коснулась неровной поверхности, как кость рассыпалась, будто была слеплена из пепла. Мужчина обернулся к окну, солнечный свет уже не слепил как утром, на стекле он увидел приклеенную записку «Убрать-открыть». Поднявшись в поисках других подсказок, он направился в противоположный угол комнаты, где на рабочем столе хозяина квартиры его внимание привлек зеленый камень, которому резчик придал форму, отдаленно напоминающую морду летучей мыши, а под ним - лист бумаги с единственны написанным на нем числом: 3120.

Словно приветствуя, мужчина провел пальцами по трещине, пересекающей блестящую поверхность камня от огромного уха до оскаленной пасти, оделся в оставленную аккуратно сложенной тут же рядом на столе одежду и вернулся в манеж, где его ожидал в позе верного пса терракотовый истукан. На спине фигуры редактор открыл плотно подогнанную под размер отверстия крышку и, осторожно перевернув зверя, вытряхнул из его полости сухую полупрозрачную шелуху, бесшумно упавшую на пленку. Затем слой за слоем, пока среди невесомой пыли и хрупких кусков органической ткани не прикоснулся к чему-то скользкому, он разгреб прах. Подложив под находку ладони, он бережно поднял серую слипшуюся массу единственной не высохшей части кокона, внутри которой под кусками переваренной плоти белели овальные вкрапления. Надежно спрятав горсть в истукана, мужчина убрал последнего с манежа и уже без церемоний сорвал пленку со всех используемых для крепления поверхностей, свернул следы борьбы двухдневной давности и, наконец, открыл настежь окна.

Покончив с уборкой, остаток дня редактор с наслаждением без устали оценивал выносливость и силу нового тела.

- Были и лучше, - сказал он с небольшой отдышкой после очередной серии ударов в воздух - но это подходящее, современное.

Произнося это, редактор смотрел на пристроенную на стене нефритовую маску - приплюснутая морда стилизованного животного ничего не выражала в ответ.

Он лег спать, когда было уже далеко за полночь. Каждый раз с новой метаморфозой в первую ночь ему приходил один и тот же сон, словно память сквозь времена бросала якорь для самоидентификации. Каждый раз он старательно отодвигал момент перехода из бодрствования в состояние беспомощности сна. Но веки неотвратимо тяжелели, с трудом размыкая их, он глядел сквозь ресницы на расплывающиеся контуры окна, на слабое свечение за ним; звуки становились тише, тело переставало принадлежать ему и сознание умирало до утра.

Оставьте свой голос:

103
+

Комментарии Скрыть комментирии

Войдите, чтобы прокомментировать

svet_laya
svet_laya

Написано интересно. Полнокровным, богатым языком. Плюсую.

OneNight
OneNight

svet_laya, спасибо!

Limpamponi
Limpamponi

Интересно, а кто ж ему записки насовал везде, если дело в редакторовой квартире происходит, а он сразу, как зашел, редактора сожрал???

С глаголами та же проблема (времена), о которой я писала в комментарии к предыдущему посту.

OneNight
OneNight

Limpamponi, вас только записки смутили?) Манеж в стиле Декстера из полиэтилена - норма для холостяка?))

Limpamponi
Limpamponi

OneNight, ааа, точно) вы писали про полиэтилен в предыдущем отрывке, ну я и решила, что манеж - это всё тот же полиэтилен, где охотник редактора сожрал, невнимательно прочла)

Hecate
Hecate

Limpamponi, я так поняла, старик заранее как-то проник в квартиру жертвы и всё там подготовил, с собой принёс, возможно.

WaterLily1976
WaterLily1976

Второй раз ловлю себя на мысли что это больше похоже на сценарий фильма- уж очень насыщены деталями сцены. Сегодня читала натощак;).
Автор, почему описание метаморфозы мне смутно что- то напоминает? Что было вашим вдохновением?

OneNight
OneNight

WaterLily1976, ох, ощущение вторичности не покидало все время, думаю, все и сразу. Но основная подсказка, в принципе, в самом слове

OneNight
OneNight

WaterLily1976, забавно было бы пофантазировать на тему режиссера, каста)

WaterLily1976
WaterLily1976

OneNight, я вам объясню почему такие мысли. Есть неплохая идея, которая спрятана в самом начале вашего произведения. Но в сценах практически нет диалогов и действия. Читая и первую и вторую часть представляла себя зрителем у телевизора. И картинка сошлась. Если же только читать- ну такое, слишком длинное и конкретное описание деталей. Надеюсь что смогла донести до вас свою мысль.

OneNight
OneNight

WaterLily1976, спойлер: там дальше диалоги. В размерах реальной книги прошло 15 страниц знакомства
Но еще, конечно, видимо вы уловили, что в моей голове история именно в картинках.

WaterLily1976
WaterLily1976

OneNight, я надеялась что диалоги будут) будем почитать что там дальше.

Tima97
Tima97

Интересно... этакий тип перерождения, сожрав другого человека. А старикан, получается, следил за редактором, и заранее, проникнув в его квартиру, все подготовил для себя.
На описании мытья в душе и падающих в слив кусков серой слизистой оболочки немножко затошнило)

OneNight
OneNight

Tima97, это же хорошо? Мысль донесена)

Mercurian
Mercurian

“Он улетел, но обещал вернуться!
Милый, милый .......”
Аплодирую со слезами на глазах

OneNight
OneNight

Mercurian, не поняла, если честно

Mercurian
Mercurian

OneNight, ждём продолжения:)

Lotoss
Lotoss

Плюсую за литературность. Жанр сей не люблю, если честно. И читаю только потому, что понравился Ваш язык. Вы, автор, молодец! Творческих успехов в дальнейшем!

OneNight
OneNight

Lotoss, спасибо! Я, правда, никого не заставляю, развлечения для. Устанет человек такой картинки смотреть - а тут буквы)

Freyas
Freyas

На «плавных барельефах» заржала в голос. Простите, но это отличная иллюстрация разницы между писательством и графоманией.

Войдите, чтобы прокомментировать

Сейчас на главной

Анджелина Джоли посетила Белый дом во время визита в Вашингтон: новые фото
Певица МакSим опубликовала новые снимки с дочерьми
Наталья Подольская, Владимир Пресняков, Ани Лорак, Кристина Орбакайте и другие на премии Fashion People Awards 2021
Сара Джессика Паркер в пестрых нарядах на съемках продолжения сериала "Секс в большом городе"
Любовь Толкалина воссоединилась со своим бойфрендом Саймоном Бассом спустя год после расставания
Ким Кардашьян впервые после развода появилась на телешоу и рассказала о детях: "Норт — готическая девушка"
Оксана Фандера опубликовала трогательный снимок с сыном Иваном Янковским и внуком Олегом
К новому сезону готова: Виктория Бекхэм позирует в джинсах из своей коллекции и красных туфлях на шпильке
В сети восхищаются новым снимком Дрю Бэрримор и Кэмерон Диас: "Ни фильтров, ни филлеров"
Иван Янковский поделился кадрами со съемок фильма "Чемпион мира". В нем он снимался вместе с Дианой Пожарской
Суд отклонил иск об изнасиловании против Мэрилина Мэнсона
Светлана Бондарчук, Ида Галич, Александр Петров, Стася Милославская и другие на премьере фильма "Дюна"
Битва платьев: Палома Эльсессер против Бретмана Рока
Кейт Миддлтон вернулась к своим королевским обязанностям после каникул и встретилась с военными в Англии
Бритни Спирс удалила инстаграм через два дня после объявления о помолвке. В сети предположили, что ее заставили это сделать
Стиль зумеров и тиктокеров: как одевается Дина Саева
Дарья Мельникова рассказала об отношениях с Артуром Смольяниновым после развода: "Я за него рада"
Бывший муж Полины Гагариной Дмитрий Исхаков об отношениях с сыном певицы: "Он отдалился"