Опубликовано пользователем сайта

Что читаем

Замурованная. 24 года в аду (длиннопост)

144
Замурованная. 24 года в аду (длиннопост)

В субботу, 19 апреля 2008 года, «скорая» привезла в больницу Красного Креста в маленьком городке Амштеттене в Нижней Австрии, в округе Мост-фиртеля, в 120 км от Вены, девушку. Она была в коме, и никто не мог определить, что с ней. Через час в больнице объявился 73-летний Йозеф Фрицль. Он сказал, что это его внучка. Девятнадцатилетнюю девушку звали Керстин. Девочку, сказал он, без сознания оставили на пороге его дома.

Это был не первый подобный случай в семье Фрицля. Всем любопытствующим Фрицль рассказывал, что его дочь Элизабет сбежала в какую-то тайную религиозную секту в августе 1984-го, когда ей было всего восемнадцать. С тех пор прошло двадцать четыре года, и ее не видел никто – ни семья, ни друзья. Но она писала им письма. Воспитание своих детей, должно быть, оказалось ей не под силу, и Элизабет бросила троих малышей на пороге родительского дома с запиской, в которой умоляла родителей позаботиться о них, – такова, во всяком случае, была версия Йозефа Фрицля. Он и его жена Розмари, шестидесяти с лишним лет от роду, забрали детей и, как полагается, усыновили одного и оформили официальную опеку над двумя другими. У пациентки, внучки Фрицля, были частые конвульсии и шла ртом кровь. У нее практически отсутствовали зубы, она была болезненно истощена и смертельно бледна. По словам лечащего врача, она зависла между жизнью и смертью. В таком состоянии девушка могла остаться надолго.

Несмотря на весь ужас ситуации, ее дед, казалось, вовсе не был встревожен. Вместо того чтобы остаться в больнице – хотя бы до тех пор, пока врачи не поставят диагноз, – или дождаться стабилизации ее состояния, он удалился, поставив врачей в тупик своей просьбой не сообщать о них в полицию. Он передал также записку от ее матери, которую он якобы нашел при девушке, когда та потеряла сознание. «В среду, – говорилось в записке, – я дала дочери аспирин и лекарство от кашля, чтобы привести ее в чувство. В четверг кашель усилился. А в пятницу стал еще хуже. Она искусала себе губы и язык. Пожалуйста, пожалуйста, помогите ей! Керстин так боится чужих людей, она никогда не была в больнице. Если возникнут какие-то проблемы, просто попросите о помощи моего отца, он единственный человек, кого она знает».

После записки следовал любопытный постскриптум, адресованный больной девочке: «Керстин, держись, пока мы снова не увидимся! Мы скоро вернемся к тебе!»

Это письмо было совсем не похоже на письмо женщины, которая, как было сказано, не могла и не хотела воспитывать своих детей; женщины, которая попросту бросила своих детей у порога трехэтажного родительского дома в Амштеттене по Иббштрассе, 40.

Лечащий врач девушки, доктор Альберт Райтер, заявил: «Я ни за что не поверю, что мать, которая так переживает, пишет такие слова, могла просто взять и испариться. Я обратился в полицию, и мы организовали телеобращение, чтобы связаться с ней».

Керстин становилось все хуже. Припадки не прекращались, она то и дело теряла сознание и снова приходила в себя, а ее иммунитет был полностью подорван. Врачам нужна была более подробная история болезни их таинственной пациентки, но обращение к ее матери не принесло результатов. В конце концов ее подключили к аппарату искусственного дыхания. Почки пациентки отказывались работать самостоятельно. Девушке делали диализ в состоянии искусственной комы, а от ее матери по-прежнему ничего не было слышно.

Но Элизабет Фрицль все же увидела обращение по телевизору и появилась в Амштеттене, словно воскреснув из мертвых. Но ни семья, ни близкие люди не были удивлены этому. В канун Рождества 2007 года от Элизабет пришло еще одно письмо, в котором она сообщала родителям, что собирается покинуть секту и вернуться домой. «Если не возникнет никаких проблем, – писала она, – я вернусь в течение полугода». И вот она вернулась.

Элизабет тоже находилась в ужасном состоянии – без кровинки в лице, рано постаревшая. Это объяснили нездоровым аскетичным образом жизни сектантов, который оказал свое губительное воздействие и на Керстин.

В субботу, 26 апреля 2008 года Элизабет Фрицль впервые за все двадцать четыре года появилась на улицах Амштеттена. Ее видели вместе с отцом, на пути в больницу к ее больной дочери. Когда они достигли территории больницы, полиция была уже готова к визиту, их задержали. Состояние Керстин было настолько плохо, что на Элизабет собирались завести дело о лишении родительских прав. Отца и дочь сопроводили в участок, где допросили каждого по отдельности. Поначалу Элизабет придерживалась версии своего отца о том, что жила в секте, но полицейские с самого начала заподозрили неладное. Ей было сорок два года, но у нее уже поседели волосы, не было зубов, и тело ее было болезненно слабым. Она выглядела на все шестьдесят, словно ее держали взаперти. Было также очевидно, что женщина до смерти напугана.

Неожиданно она сообщила, что все расскажет, если ей пообещают, что ни она, ни ее дети больше никогда не увидятся с ее отцом. Детективы были шокированы. Фрицль прожил в этом городе всю свою жизнь, был инженером-электриком, вышел на пенсию, владел не одним домом в городе. Он воспитал троих брошенных детей своей дочери и даже привез в больницу свою внучку, когда та была в критическом состоянии, а ее мать, судя по всему, отказалась от нее. И тогда Элизабет рассказала им свою версию событий, умоляя поверить ей.

Она призналась, что вовсе не сбегала из дому и не вступала в секту, а ее отец отнюдь не тот заботливый семьянин, каким хотел казаться. Он был жестоким тираном и крепко избивал ее с тех самых пор, как только она начала ходить. Когда ей было одиннадцать, начались домогательства. А потом, когда ей было восемнадцать лет, он накачал ее наркотиками, отволок в секретную комнату в подвале их дома, где изнасиловал ее, и продолжал насиловать все последующие 24 года. Итогом изнасилований стали семеро ее детей. Без малого четверть века она и трое ее детей жили в гадюшнике без окон под полом ее родного дома. Ни разу в жизни дети не видели белого света и не дышали свежим воздухом; они никогда не знали ни свободы, ни общения с людьми. Единственным человеком, кого они видели, был их тюремщик – человек, который то играл с ними, то терроризировал их.

Он угрожал им, говоря, что дверь в подвал подключена к электричеству и их убьет током, если они попытаются сбежать, рассказала Элизабет. Он насиловал мать малышей у них на глазах, и все же, просовывая через решетку коробки с продуктами, он был их единственной надеждой на существование. Порядочный семьянин из Амштеттена оказался на поверку редким чудовищем, а загородный дом по Иббштрассе, 40, – Домом ужасов.

На следующее утро Йозеф Фрицль вместе с полицией вернулся в свой дом на Иббштрассе, 40. На вид это был ничем не примечательный пригородный дом, обычный фасад которого выходил на обычную улицу, но позади его громоздилось бетонированное строение, больше всего напоминающее военный бункер. И хотя оно находилось среди зеленеющих соседских садов, которые прекрасно просматривались, задний двор дома был отгорожен высокой изгородью. Сад Фрицля был единственным садом, в который не могли заглянуть соседи.

Полицейским не сразу удалось обнаружить темницу, в которой, по словам Элизабет, ее держали в плену, – так хорошо она была спрятана. Но Фрицль, понимая, что его игра подошла к концу, сам провел их вниз по лестнице, ведущей под землю, через восемь запертых дверей, через лабиринт комнат. Тяжелая стальная дверь высотой всего один метр с дистанционным закрывающим устройством спряталась за стеллажом в его подвальной мастерской. Дав полиции некоторые указания, Фрицль сообщил им код – кроме него комбинацию не знал никто. Он говорил Элизабет, а позже и ее детям, что если они вздумают сопротивляться и что-то сделают с ним, то окажутся навечно запертыми в этом подвале. Он пугал их и тем, что если с ним вдруг случится инфаркт, когда он будет наверху, и он умрет, то и они тоже умрут – от голода. Их тюрьма, по его словам, была вдобавок оснащена охранной системой, которая ударила бы током, если бы они решили прикоснуться к двери, а еще при попытке бегства в помещение будет пущен ядовитый газ.Секретный лабиринт: на этом рисунке показана схема подвала, в котором Элизабет находилась в плену

Позже он рассказал директору управления уголовной полиции Нижней Австрии Оберсту Францу Польцеру, что на замке тяжелой стальной двери, которая отгораживала подземную темницу от внешнего мира, был установлен таймер. Он должен был сработать и автоматически открыть двери, если бы его не было долгое время, так что в случае смерти его дочь и ее дети были бы освобождены.

«Но на месте мы не обнаружили механизма, который мог бы снять защиту на двери, – сообщил старший следователь Польцер. – Я не хочу даже и думать о том, что стало бы с Элизабет и тремя ее детьми, если бы с Фрицлем что-нибудь случилось».

Под мастерской в своем подвале Фрицль соорудил тщательно укрытый бункер, в котором прятал собственную дочь и ее детей. Согнувшись и пройдя в первую дверь – всего метр высотой, – полиция вышла в узкий коридор. Он упирался в звукоизолированную комнату, обитую слоем резины, – там он насиловал свою дочь, пока дети ютились рядом. Обивка полностью поглощала звук, и никакие крики, стоны и плач не могли быть слышны ни в какой другой части дома. Дальше располагалось жилое помещение, из которого очередной узкий коридор немногим шире фута уводил в сторону, где находилась примитивная кухонька и ванная. Еще дальше теснились две небольшие спальни, по две кровати в каждой. Ни капли света, ни глотка свежего воздуха.

На белом кафеле крохотной душевой кабинки пленники нарисовали осьминога, улитку, бабочку и цветок, чтобы хоть как-то украсить свою темницу. Попадались и другие милые мелочи. Полиция нашла игрушечного слоненка, восседающего на зеркальной аптечке, обрезки бумаги и клей, из которых дети делали себе игрушки. Единственным развлечением был небольшой телевизор, который передавал в подвал мигающие картинки из внешнего мира, незнакомого детям и почти позабытого Элизабет. Там стояла стиральная машина и холодильник с морозильной камерой, где они хранили продукты, когда Фрицль отлучался в длительные путешествия и не посещал своих пленников.

Помещение освещалось только электрическими лампочками – единственным источником света, – Элизабет оставалось только просить отца давать им пищевые добавки с витамином D и ультрафиолет, чтобы ее дети не страдали от нарушений развития. Лампочки включались и выключались по таймеру, чтобы не сбивать их ощущение ночи и дня – что опять же ее детям было совершенно незнакомо.

Полиция обнаружила в подвале двоих детей, которые смогли пережить эти устрашающие условия, – восемнадцатилетнего Стефана и пятилетнего Феликса. На них было жалко смотреть. Мальчики совсем не привыкли к посторонним. Им так недоставало навыков общения с людьми, что они казались дикарями. Стефан стал сутулым из-за низких потолков в темнице, не более 1,7 метра в высоту. Феликс был взбудоражен и гораздо легче передвигался на четвереньках. Полицейские заметили, что мальчики, лишенные необходимости контактировать с кем-то вне их тесного круга, с трудом разговаривали, а между собой предпочитали скорее мычать. Они впервые увидели дневной свет в день своего освобождения.

Представ перед неоспоримыми уликами, Фрицль не стал отпираться от того, что держал свою дочь в плену. «Да, – признался он полиции, – я запер ее там. Но лишь для того, чтобы уберечь от наркотиков. Она была непростым ребенком».

Признав и то, что неоднократно насиловал свою дочь, он отверг заявления о том, что приковал ее цепями к стене и содержал «как животное», уверяя, что был добр к своей «второй семье», которую держал под землей. Он признал, что эти дети – от кровосмешения с собственной дочерью, а последующий ДНК-тест только подтвердил его отцовство. Но все же полиция не могла сначала понять, почему он решил, что трое детей – шестнадцатилетняя Лиза, четырнадцатилетняя Моника и двенадцатилетний Александр – должны жить с ним и его женой наверху и ходить в школу, тогда как трое других – девятнадцатилетняя Керстин, восемнадцатилетний Стефан и пятилетний Феликс – оставаться в своей подземной тюрьме. Когда детективы спросили, что побудило его принять такое решение, Фрицль ответил, что боялся, что громкие крики и плач могут обнаружить их. «Они были нездоровы и плакали слишком много», – сказал он.

Но был и еще один ребенок, близнец Александра – он умер всего трех дней от роду в далеком 1996 году. Пол младенца не был определен, но сейчас склоняются к мысли, что это был мальчик. Он был посмертно назван Майклом. Фрицль забрал тельце малыша и сжег его в печи, которая нагревала воду и отвечала за центральное отопление и находилась прямо за металлической дверью, ведущей в более доступную часть подвала.

Йозеф Фрицль

Фрицль родился 9 апреля 1935 года в Амштеттене, и ему было около трех лет, когда его родной город поднял руки в приветственном «зиг хайль» Адольфу Гитлеру, проезжавшему в кабриолете по одной из улиц города 12 марта 1938 года. Фюрер направлялся в Вену, где его встречали толпы празднующих аншлюс – присоединение Австрии к Германии. В Первую мировую войну Австрия сражалась бок о бок с Германией и потерпела поражение. В итоге страна страдала приблизительно от тех же экономических проблем, что и ее крупнейший сосед. Торжество фашизма вскоре обернулось диктатурой над Австрией, и многие австрийцы, даже не будучи фашистами, предпочли союз с Германией. 

По словам Фрицля, гитлеровское прошлое Амштеттена оказало на него глубокое влияние. «Я рос в эпоху фашизма, а это означало тотальный контроль и уважение к власти, – говорил Фрицль. – Думаю, я прихватил кое-какие прежние ценности из той жизни с собой. Конечно, подсознательно». 

Свой тайный подвал он называл рейхом и открыто признавал, что вобрал в себя железную дисциплину, необходимую для ведения двойной жизни, из детства, проведенного рядом с фашистами.

«Я всегда придавал дисциплине и примерному поведению особое значение, – сказал он. – Я не отрицаю. Мое поведение проистекало из моего поколения. Я принадлежу к старой школе. Я вырос во времена фашизма, что означало дисциплину и самоконтроль. Я согласен, что это в той или иной степени сказалось на мне».

Фрицль был единственным ребенком в семье. Его мать Роза была нетрудоспособна, к тому же большую часть времени он рос без отца, поскольку Франц Фрицль служил в армии. Школьные друзья вспоминают, что его семья была очень бедна и другие родители приносили им еду. Мать осталась одна после развода с Францем – вопиющий скандал в тихом, традиционном австрийском городке. 

Фрицль с родителями

«Мой отец был ничтожеством. Он никогда не мог взять на себе ответственность, он был просто неудачником и постоянно изменял матери, – признался Фрицль. – Она справедливо поступила, вышвырнув его из дома, когда мне было четыре года. И после этого мы с ним никогда больше не общались, он не интересовал ни меня, ни мать. Так мы остались вдвоем».

На школьной фотографии 1951 года стоит угрюмый шестнадцатилетний подросток, сердито глядящий в объектив. Тем не менее окружающие отзывались о нем как об очень смышленом и изобретательном мальчике. Он хорошо учился и всегда примерно себя вел. За это нужно было отдать должное его матери.

«Моя мать была сильной женщиной; она научила меня дисциплине и сдержанности и ценности тяжелого труда, – рассказал Фрицль. – Она отдала меня в хорошую школу, чтобы я мог овладеть хорошим ремеслом, и сама работала на износ, на очень тяжелой работе, чтобы мы могли держаться на плаву».

Розе Фрицль с сыном пришлось пережить непростые времена. В послевоенной Австрии было мало еды, и прошли годы, прежде чем экономика страны смогла восстановиться. Его мать была самим отражением эпохи. «Когда я говорю, что она была сурова со мной, я имею в виду, что она была сурова ровно настолько, насколько было необходимо, – добавил Фрицль. – Она была лучшей женщиной в мире. Я думаю, вы вполне можете назвать меня главным мужчиной в ее жизни. Дома она была главной, а я был единственным мужчиной в доме».

Есть предположение, что было что-то нездоровое в их отношениях. «Слухи о том, что у нас с матерью была сексуальная связь, – полнейшая чушь, – ответил Фрицль. – Она была приличной женщиной, очень приличной. Я любил ее безмерно. Я совершенно и всецело благоговел перед ней. Но это не означает, что нас связывало что-то еще. Ничего подобного никогда не было и не могло быть».

Однако же, когда его спросили, не было ли у него когда-нибудь сексуальных фантазий о его матери, он ответил: «Да, вероятно. Но я был сильным, таким же сильным, как и моя мама, и поэтому смог преодолеть свое влечение».

Его свояченица в интервью австрийской газете рассказала иное: «Йозеф рос без отца, и мать держала его в ежовых рукавицах. Она избивала его до синяков чуть не каждый день. Это, должно быть, надломило в нем что-то. Он был лишен способности хоть немного сочувствовать другим людям. Почти всю жизнь он унижал мою сестру».

Покинув школу в шестнадцать лет, Фрицль поступил в ближайшее техническое училище, где изучал электроинженерию и прошел инженерную практику, в чем очень преуспел. После этого он получил работу в местной металлургической компании «Вост». Начав работать там, он смог освободиться от материнского давления. Тогда же Фриц стал интересоваться девушками: «Я повзрослел и начал встречаться с другими женщинами».

Все признают, что он был эдаким усатым обольстителем. Надменный и эгоцентричный, он был известен своими грязными инсинуациями, и было ясно как день, что Фрицль совершенно одержим сексом. «Я завел сразу несколько романов, – хвалился он, – а потом встретил Розмари».

На дворе был 1956 год. Ему был двадцать один год, а Розмари семнадцать, когда они поженились и положили начало семье из девяти человек. Конечно, Розмари было непросто жить по стандартам его матери, но исходя из того, что было в планах Фрицля, она отвечала всем его требованиям. «Розмари замечательная женщина, – сказал он. – Я выбрал ее, потому что очень хотел иметь много детей».

С женой

​​Другой важной для него чертой Розмари было то, что она не имела ничего общего с грозной Розой. «Она просто слабее и скромнее, чем моя мать», – сказал он. Он мог властвовать над ней, а она не задавала никаких вопросов, хотя, в отличие от Розмари, ее семья заподозрила неладное с самого начала.

Фрицль с самого начала своей семейной жизни добивался от жены выполнения ее женских обязанностей. Когда Розмари встретила Зеппа, ей было семнадцать, у нее не было никакой профессии, поэтому она всегда была зависима от него – и он пользовался этим пятьдесят один год. Розмари не получила должного образования и была подготовлена только к работе на кухне. Гордость Фрицля собственным интеллектом и изобретательностью не позволяла ему серьезно относиться к своей жене. Он один полностью контролировал их жизнь.

С 1969 по 1971 год Фрицль работал в Амштеттене на фирме по производству строительных материалов «Зегенер», где о нем отзывались как об «образцовом работнике и прекрасном технике». Однако уже в те давние годы он проявлял склонность к извращениям сексуального характера. Его первое столкновение с полицией случилось, когда ему было 24 года, – на него подали жалобу об эксгибиционизме. По данным полиции, он дошел даже до того, что изнасиловал двух женщин в Линце, где работал в 60-х, – но только одна из жертв заявила в полицию. В 1967 году Фрицль был осужден за изнасилование и приговорен к восемнадцати месяцам тюремного заключения.

Он и теперь изо всех сил пытался объяснить, почему предал свою жену, четверых детей и ворвался в чужую квартиру на первом этаже, чтобы изнасиловать молоденькую медсестру. «Я не знаю, что подтолкнуло меня, – говорил он. – Я действительно не понимаю, зачем сделал это. Я всегда хотел быть хорошим мужем и отцом».

Несмотря на срок за изнасилование, его жена, страдалица Розмари, приняла мужа обратно. Позже он признался, как был ей благодарен за это. «Я всегда любил ее и буду продолжать любить», – сказал Фрицль уже после признания об изнасиловании их дочери. Вряд ли это могло стать утешением для Розмари.

Подробности дела об изнасиловании 1967 года теперь вычеркнуты из протоколов. Согласно австрийскому законодательству, документы о старых делах уничтожаются через десять лет с момента вынесения приговора, как часть программы по реабилитации. 

Все же, после того как Фрицля осудили, ему пришлось отправиться в тюрьму. После этого он потерял работу. Но он был не просто прекрасным инженером – у него был талант придумывать новые технические приспособления, благодаря чему в 1969-м, сразу после освобождения, он нашел себе место, несмотря на судимость.

«Мой отец часто говорил, что он просто гений, – сказала дочь его нового босса, Карла Зегентера. – Он был восхищен тем, что делал Фрицль».

Его изобретательность позже найдет себе извращенное применение, когда он построит сложную темницу с электроуправляемой раздвижной железной дверью, где будет держать в заточении беспомощную Элизабет и ее детей.

Позже Фрицль работал коммивояжером в немецкой фирме, а потом устроился инженером-электриком в компанию по производству промышленных сверл. В 1973 году они вместе с женой приобрели летний домик для гостей с площадкой для кемпинга в идиллическом туристическом местечке в горах на берегу озера Мондзее, в районе Зальцкаммергута Воклабрук, неподалеку от Зальцбурга, которым управляли до 1996 года. Потом, в восьмидесятых годах, Фрицль решил серьезно заняться недвижимостью и приобрел несколько домов в Амштеттене. Тогда он уже был владельцем просторного серого таунхауса в Амштеттене по Иббштрассе, 40, и несколько расширил его за счет заднего двора, чтобы там одновременно могли проживать до восьми жильцов. Семья жила на верхних этажах; внизу размещался подвал.

За эти годы Фрицль приобрел еще пять владений и основал компанию по производству нижнего белья. Но все его попытки заняться недвижимостью и прочим ни к чему не привели, и его бизнес прогорел. Известно, что в результате своих разнообразных начинаний он влез в долги, сумма которых превысила два миллиона евро, но в глазах горожан он был «значительной фигурой», как выразился начальник городской полиции.

В Амштеттене он слыл человеком уважаемым, влиятельным, его нередко видели за рулем «мерседеса». Он носил дорогую одежду, золотые перстни на пальцах и золотую цепь на шее. Даже когда он отправлялся выполнять поручения по работе, на нем всегда был аккуратный пиджак, накрахмаленная рубашка и галстук.

У семейства Фрицлей родилось пятеро девочек и двое мальчиков. Ульрика появилась на свет в 1958 году; Розмари в 1961-м; Гаральд в 1964-м; Элизабет в 1966-м; близнецы Йозеф-младший и Даниэль в 1971-м; и Дорис в 1973-м.

Розмари и Ульрика

Со стороны все было чудесно. Йозеф Фрицль был инженером-денди за рулем красивой машины, отец таких послушных ребятишек. Правда состояла в том, что за закрытой дверью он становился суровым командиром, что само по себе не было редкостью для австрийцев его поколения.

Фрицль сказал, что его любимым ребенком была Элизабет, третья дочь от его брака с Розмари, но это отнюдь не означало, что для нее делались какие-либо поблажки. Оказалось, что из-за ее красоты ей доставалось еще сильнее, чем другим, и он избивал ее особо безжалостно.

Дети не должны были издавать ни звука, пока их отец находился в комнате. Если они нарушали правило или забывали сказать «пожалуйста» и «спасибо» – он принимался бить их, приучая ходить по струнке. Почти никогда им не разрешали приводить друзей. Если друзья все же приходили, то должны были покинуть дом немедленно после возвращения отца с работы.

Кристина (свояченица) была уверена, что жестокое отношение Фрицля к семерым своим детям и ее старшей сестре Розмари стало причиной того, почему почти все дети рано женились и вышли замуж. «Для них единственной возможностью сбежать из этого ужаса была своя семейная жизнь, – сказала она. – И они этой возможностью воспользовались, как только стали достаточно взрослыми для этого».

Элизабет

Элизабет была самой красивой дочерью Фрицля. Она уже успела расцвести к тому моменту, когда стала жертвой своего отца. Хорошенькая австрийская девушка: высокие скулы, распахнутые глаза, губы как бутон розы, – она всегда была его любимицей.

Элизабет рассказала, что отец начал насиловать ее, когда ей было одиннадцать лет. 

Она была совсем еще незрелой девочкой и не сознавала всей тяжести своего положения. Ее отец командовал всегда, и ребенком она выказывала ему свое полное подчинение, но почему-то он относился к ней совсем не так, как к ее братьям и сестрам. «Я не знаю почему, – сказала она, – но мой отец просто выбрал меня себе».

Позже она рассказала полиции, что отец мог наброситься на нее без предупреждения: в машине, на прогулке в лесу – и даже в подвале. 

Элизабет росла, взрослела и с каждым годом становилась все более женственной. Тогда Фрицль стал пугающе собственнически относиться к своей дочери. Он впадал в безудержный гнев, если она модно одевалась, делала макияж или засматривалась на мальчиков. Криста Вольдрих (лучшая подруга) видела, какое действие производят на Элизабет эти вспышки бешенства. «Она стала очень угрюмой и замкнутой, – сказала Криста. – Ей нельзя было ни выходить вечером за порог, ни приглашать друзей к себе. Мне кажется, только в школе она чувствовала себя спокойно, хотя никогда не была отличницей».

​​​Она развивалась совсем не так, как многие другие девушки. У нее не было ни малейшего шанса сблизиться с парнем или просто влюбиться. «Она была такой красивой, что у нее могло бы отбоя не быть от кавалеров, но их никогда не было, – сказала Криста. – Она просто сидела тихо в углу, и никто не замечал ее. Когда я вспоминаю об этом, то не могу понять, почему учителя не заподозрили, что что-то здесь не так?»

В пятнадцать лет Элизабет окончила школу, и пока ее старшие братья и сестры разбегались, создавая свои семьи, она оставалась под неуклонным надзором отца и была направлена на постоянную работу в отцовскую гостиницу на берегу озера в кемпинге.

Элизабет было шестнадцать, когда она сбежала. Она устроилась официанткой в придорожной закусочной и жила в хостеле, но Фрицль поймал ее и вернул домой. Потом было много попыток сбежать, но ее снова и снова возвращали...

28 августа 1984 года начался подземельный кошмар Элизабет Фрицль. Той ночью ее разбудил отец и шепотом позвал за собой в подвал, куда обычно запрещал входить. Он сказал ей, что надо помочь установить стальную дверь – заключительный штрих тюрьмы, которую он выстроил под домом своей семьи в Амштеттене. Это могло показаться странным, но он часто работал внизу, в подвале, по ночам, и, механически подчиняясь, она последовала за ним.

После того как они вдвоем укрепили дверь, Элизабет почувствовала, как отец схватил ее со спины, и, вдохнув эфир, она потеряла сознание. Придя в себя, Элизабет увидела, что прикована наручниками к металлическому столбу. В таком положении она оставалась в течение следующих двух дней. Потом Фрицль посадил ее на собачью цепь в полтора метра длиной, чтобы можно было добраться до импровизированного туалета, но в то же время лишил ее свободы передвижения. Бункер к тому времени уже был переоборудован под темницу: тяжелая металлическая дверь оснащена электронным управлением, а крошечная комнатка – изолирована и звуконепроницаема. 

Когда Элизабет была заперта в своей тайной темнице, наверху следовало дать некоторые объяснения. В день исчезновения Элизабет Розмари Фрицль, как и полагается, безотлагательно заявила о пропаже дочери. Некоторое время спустя Фрицль предоставил полиции письмо – первое из тех, что ей пришлось написать в заключении. На письме стояла дата – 21 сентября 1984 года – и была наклеена марка близлежащего городка Браунау-на-Инне, того самого, где появился на свет Гитлер. Из письма выходило, что Элизабет сыта по горло жизнью с родителями и остается у подруги. Она предупреждала родителей не искать ее – и в противном случае грозилась покинуть страну.

Дни сменялись неделями, и Фрицль велел Элизабет написать матери другие письма. Так, ей пришлось сообщить, что она ушла в секту и просит полицию не искать ее. Писать эти письма было для нее пыткой. Каждым следующим письмом она лишала себя шансов на то, что кто-нибудь станет искать ее, сама запирала подвальную дверь на еще один замок, закапывая себя все глубже и глубже в могилу. Ей хотелось передать в них какие-нибудь знаки, которые указали бы адресатам на страшную истину. Но их диктовал и перечитывал отец. Он мог быть бесконечно бессердечным, но дураком он не был. Ничто не могло укрыться от него: ни символ, ни знак, ни малейший намек на то, что что-то идет не так. Да и к тому же запуганная Розмари и доверчивые власти готовы были верить всему, что им говорилось. Сколько бы ни теплилась у нее надежда, при таком общении с миром она рано или поздно была обречена исчезнуть. Казалось, всем было все равно.

Полиция купилась на письма и прекратила поиски. 

Это выдержки из книги «Замурованная. 24 года в аду», автора Найджела Кауторна. Хотите знать больше, прочтите эту книгу.

Советую прочитать также длиннопост "Колония Дигнидад" (нажмите сюда).

Обновлено 20/08/19 18:11:

Оставьте свой голос:

1993
+

Комментарии 

Войдите, чтобы прокомментировать

Livilla
Livilla

Господи боже..

cizel_777
cizel_777

Livilla, Такое мерзкое лицо у него. Противная морда, было бы ясно, что когда такие люди вырастут, такими будут, лучше убить в колыбели. Твари. Тошнота поступила к горлу, когда прочла такое. Отвратительно.

alwina
alwina

cizel_777, а молодым-совсем не плох был только ушастый. он просто псих

NadezhdaVorontcova
NadezhdaVorontcova

cizel_777, а мне лично - понравилось....

RIZAIA
RIZAIA

Livilla, не то слово! С трудом дочитала.....мразь....

NadezhdaVorontcova
NadezhdaVorontcova

Livilla, он тебе не поможет....

zucotuco
zucotuco

надо восстановить смертную казнь. не понимаю гуманности к преступникам.

Evanjy
Evanjy

zucotuco, в США то она есть

tieri
tieri

Evanjy, события происходили в Австрии

Geroy
Geroy

Evanjy, в Беларуси есть

Kanfetka
Kanfetka

Evanjy, не во всех штатах.

NadezhdaVorontcova
NadezhdaVorontcova

Комментарий скрыт модератором

Krave
Krave

Очень страшная история, кровь стынет в жилах.

Evanjy
Evanjy

жуткая жуть, неужели жена ничего не знала и не догадывалась? а вообще, конечно, кошмар, никогда не знаешь.что у человека в голове и за закрытой дверью..

MyshkaNaruzhka
MyshkaNaruzhka

Evanjy, жена приняла его после изнасилования и ещё детей ему после этого родила.

spitze
spitze

Evanjy, Я точно уже не помню, но в немецкой прессе тогда писали , что жена как мининмум подозревала , а может даже знала обо всем. Только она была вот такой послушной идиоткой, что ничего не предпринимала.

NadezhdaVorontcova
NadezhdaVorontcova

spitze, и правильно делала. Жива зато осталась. А то ваще бы овощем валялась, и не спасла бы никого....

leonel
leonel

Evanjy, ну у жены, судя по всему, тоже не все в порядке с психикой.

meowMazafaka
meowMazafaka

leonel, и с головой. Даже не знаю кто из них хуже, с одной стороны главное чудовище он, с другой - знать и потакать чудовищу, пожалуй, даже хуже. Тьфу

Galina24
Galina24

Evanjy, я думаю, она знала, что он творил с их дочерью и догадывалась, на что он ещё способен. Просто ей было проще убедить себя в том, что он говорит правду, остальное она отсекала.

Загрузить еще

Войдите, чтобы прокомментировать

Сейчас на главной

С ретинолом, витамином С и гиалуроновой кислотой: 13 сывороток на все случаи жизни
Звездный Instagram: готовимся к зиме и согреваемся теплыми фото
Базовый гардероб, модный феминизм и Якутия: смотрим новые лукбуки
Умер Дэвид Проуз, сыгравший Дарта Вейдера в "Звездных войнах"
Татьяна Навка и Дмитрий Песков, Надежда Михалкова с детьми и другие на открытии ГУМ-катка в Москве
Другие супермодели: вспоминаем звезд подиума 90-х
Битва платьев: Келли Кларксон против Кейт Хадсон
Бег для похудения: 5 вещей, которые следует учесть перед началом
Винтаж из TikTok: как блогер перевоплотилась в Мэрилин Монро и покорила соцсеть для зумеров
Wanted: рождественская коллекция Diptyque, созданная вместе с художником Уго Гаттони
Не только Эшли Грэм: 5 успешных моделей plus-size, за которыми интересно следить
Битва платьев: Кайя Гербер против Натальи Давыдовой
Бьюти-дайджест: от косметики Артемия Лебедева до бодипозитивного календаря
Валерий Меладзе, Альбина Джанабаева, Марат Сафин и другие на светском ужине в Москве
Ольга Кабо, Екатерина Одинцова, Ирина Дубцова и другие на бьюти-премии в Москве
Инсайдер: Софи Тернер и Джо Джонас спустя 4 месяца после рождения дочери уже планируют второго ребенка
Модный дайджест: от кампании с Натальей Водяновой до новых экоколлекций
В сети появились ранее не опубликованные снимки принцессы Дианы