Опубликовано пользователем сайта

Про звезд

Семейные ценности и наказание детей в Викторианскую эпоху.

36
Семейные ценности и наказание  детей в Викторианскую эпоху.

В этой посте мы заглянем в респектабельные (по крайней мере, с виду) дома среднего класса. За опрятными фасадами порою творились неблаговидные дела. Цепи Гименея превращались в настоящие кандалы, а домашние тираны, пользуясь безнаказанностью, создавали свою собственную версию «недоброй старой Англии». Жестокость — это явление вневременное, однако в совокупности с несправедливыми законами она принимает особенно уродливые формы. Тем больше уважения заслуживают люди, которые не только не сломались, но сумели отстоять свои права.

Суровое английское воспитание

Оправдывая применение телесных наказаний в отношении детей и преступников, англичане XIX века ссылались на Библию. Разумеется, не на те эпизоды, где Христос проповедовал любовь к ближнему и просил апостолов пустить к нему детей. Гораздо больше сторонникам порки нравились притчи Соломона. Помимо всего прочего, там содержатся и следующие сентенции:

«Кто жалеет розги своей, тот ненавидит сына; а кто любит, тот с детства наказывает его (23:24).

Наказывай сына своего, доколе есть надежда, и не возмущайся криком его (19:18).

Не оставляй юноши без наказания: если накажешь его розгою, он не умрет; ты накажешь его розгою и спасешь душу его от преисподней (23: 13–14).

Глупость привязалась к сердцу юноши, но исправительная розга удалит ее от него (22:15)».

Все доводы о том, что притчи Соломона не стоит воспринимать так уж буквально, а упоминаемая там розга — это, возможно, метафора, а не пучок прутьев, сторонники телесных наказаний игнорировали.

Помимо притч, у сторонников порки была еще одна любимая поговорка — «Spare the rod and spoil the child» («Пожалеешь розгу — испортишь ребенка»). Мало кто знал, откуда она вообще появилась. Считалось, что тоже откуда-то из Библии. Там же много всего написано, наверняка и эта поговорка затесалась. Где-нибудь. На самом же деле, это цитата из сатирической поэмы Сэмюэля Батлера «Гудибрас», опубликованной в 1664 году. В одном из эпизодов дама требует от рыцаря, чтобы он принял порку в качестве испытания любви. После уговоров, она сообщает рыцарю следующее: «Love is a boy, by poets styled/ Then spare the rod and spoil the child» (Любовь — это мальчишка, созданный поэтами/ Пожалеешь розгу — испортишь дитя). В данном контексте упоминание порки скорее связано с эротическими игрищами и, вероятно, с пародией на религиозных флагеллянтов, т. е. любителей самобичевания. По крайней мере, сама идея преподносится в насмешливом ключе. Кто бы мог подумать, что суровые мужья от образования будут цитировать шутливые вирши?

Недобрая старая АнглияРозги в Итоне. Рисунок из «Английского иллюстрированного журнала». 1885

У себя дома эти господа, не сомневаясь, следовали указаниям Соломона в том виде, в котором их понимали. Если в рабочих семьях родители попросту кидались на ребенка с кулаками, детишек из среднего класса чинно секли розгами. В качестве орудия наказания могли применяться и трости, щетки для волос, тапки и так далее в зависимости от родительской изобретательности. Детишкам доставалось и от нянек с гувернантками. Далеко не в каждом доме гувернанткам позволяли бить своих воспитанников — некоторые в таких случаях призывали на помощь папаш, но там, где позволяли, они лютовали по-настоящему. 

В 1889 году разразился скандал, связанный с жестокостью гувернантки. В английских газетах нередко встречались объявления вроде: «Холостяк с двумя сыновьями ищет строгую гувернантку, которая не погнушается поркой» и дальше в том же развеселом духе. По большей части так развлекались садомазохисты в эпоху, когда не было еще ни чатов, ни форумов специфической направленности.

Телесные наказания были распространены как дома, так и в школах. Нелегко отыскать средневековую гравюру с изображением школьной тематики, где учитель не держал бы в руках то или иное орудие наказания. Такое впечатление, что весь учебный процесс сводился именно к ним. В XIX веке дела обстояли не многим лучше. Учеников элитных учебных заведений били не в пример сильнее и чаще, чем тех, кто посещал школу в родной деревне. Особый случай — исправительные школы для юных правонарушителей, где условия были просто кошмарными, Комиссии, инспектировавшие такие заведения, а также школы при тюрьмах, упоминали о различных злоупотреблениях, о чересчур тяжелых тростях, а также розгах из терновника.

Одной из самых престижных школ в Англии, если не самой престижной, в XIX веке был Итон — пансион для мальчиков, основанный еще в XV веке. Итонский колледж воплощал суровое английское воспитание. В зависимости от объема знаний учеников определяли в Младшее или Старшее отделение (Lower/Upper School). Если предварительно мальчики занимались с репетитором или прошли подготовительную школу, они попадали в Старшее отделение. В Младшее поступали ученики, еще не достигшие 12 лет, но иногда случалось, что и взрослого парнишку заносило в Младшее отделение, что было особенно унизительно. При поступлении в колледж ученик попадал под опеку наставника (tutor), в апартаментах которого проживал и под началом которого обучался. Наставник был одним из учителей в колледже и надзирал в среднем за 40 учениками. Вопрос об оплате родители решали напрямую с наставником.

Поскольку наставник фактически выступал в роли опекуна по отношению к ученику, он же имел право его наказывать. Для проведения наказаний учителя обращались за помощью и к старшим ученикам. Так, в 1840-х на 700 учеников в Итоне приходилось всего 17 учителей, так что старосты были просто необходимы. Таким образом, старшие ученики могли официально бить младших. Естественно, санкционированными порками дело не обходилось, имела место и дедовщина. Один из выпускников Итона впоследствии вспоминал, как старшеклассник принялся избивать его друга прямо во время ужина, колотил по лицу и голове, в то время как остальные старшеклассники, как ни в чем не бывало, продолжали трапезу. Таких происшествий было великое множество.

Имела место и квазифеодальная система под названием fagging. Ученик из младших классов поступал в услужение к старшекласснику — приносил ему завтрак и чай, зажигал камин и, если потребуется, мог сбегать в табачную лавку, хотя такие эскапады сурово карались. Этакие сеньор и вассал в миниатюре. В обмен на услуги старшеклассник должен был защищать своего подчиненного, но детскую жестокость никто не отменял, так что старшие ученики часто вымещали свои обиды на младших. Тем более что обид накапливалось немало.

 

Недобрая старая АнглияУченик частной школы. На заднем плане его «слуга» готовит ему чай. Карикатура из журнала «Панч». 1858

 

Жизнь в Итоне была не сахар даже для старшеклассников, даже для детей из богатых семей. Подвергнуться порке могли и 18–20-летние юноши, завтрашние выпускники — фактически, молодые мужчины. Для них наказание было особенно унизительным, учитывая его публичный характер. Итонские розги напоминали метелку с ручкой длиною в метр и пучком толстых прутьев на конце. Заготавливал розги директорский слуга, каждое утро приносивший их в школу целую дюжину. Иногда ему приходилось пополнять запас в течение дня. За обычные провинности ученик получал 6 ударов, за более серьезные проступки их число возрастало. Секли в Итоне всегда по обнаженным ягодицам, и в зависимости от силы удара на коже могла выступать кровь, а следы от порки не проходили неделями. Розга была символом Итона, но в 1911 году директор Литтелтон совершил святотатство — упразднил розгу в Старшем отделении, заменив ее тростью. Бывшие ученики пришли в ужас и наперебой уверяли, что теперь английская система образования покатится в тартарары. Родную школу без розог они просто не могли вообразить!

Время от времени, вспыхивали скандалы, связанные с жестокостью в школах. Например, в 1854 году староста в школе Хэрроу нанес другому ученику 31 удар тростью, вследствие чего мальчику понадобилась медицинская помощь. Об этом происшествии раструбили в «Таймс», но никаких последствий скандал не повлек. В 1874 году преподобный Мосс, директор школы в Шрусберри, нанес ученику 88 ударов розгами. По свидетельству врача, осмотревшего мальчика через 10 дней после происшествия, его тело было покрыто рубцами. Невероятнее всего то, что о жестокости директора читатели «Таймс» узнали из его же письма! Раздосадованный Мосс написал в газету, жалуясь, что отец мальчишки растрезвонил о наказании на всю округу. Как будто что-то серьезное произошло! Обычное же дело. Разумеется, директора с должности не сняли, лишь попросили впредь считаться с общественным мнением и не наказывать учеников столь сурово.

Настоящим адом на земле была школа-интернат Крайстс Хоспитал (Christ’s Hospital) в Лондоне. После того как в 1877 году 12-летний ученик Уильям Гиббз повесился, не выдержав издевательств, школа попала в поле зрения парламента. Выяснилось, что с восьми вечера до восьми утра никто из учителей не присматривал за воспитанниками. Власть была сосредоточена в руках старост, а те творили, что хотели. У Уильяма Гиббза был конфликт с одним из старост. Мальчик уже сбегал из школы однажды, но его вернули и жестоко высекли. А когда и повторный побег не увенчался успехом, Уильям предпочел самоубийство еще одному унижению. Вердикт врача — «самоубийство в состоянии временного помешательства». Порядки в школе остались прежними.

Нужно отметить, что телесные наказания в английских государственных школах, а также в частных школах, получающих государственные субсидии, запретили лишь в 1987 (!) году. В оставшихся частных школах телесные наказания отменили еще позже: в 1999 году — в Англии и Уэльсе, в 2000 году — в Шотландии, и в 2003 — в Северной Ирландии.

Несмотря на заверения порнографов, девочек в английских школах XIX века секли гораздо реже, чем мальчишек. По крайней мере, это относится к девочкам из среднего класса и выше. Несколько иной была ситуация в школах для бедных и в приютах. Судя по отчету 1896 года, в исправительных школах для девочек применяли розги, трость и ремень-тоуз. По большей части девочек били по рукам или плечам.

Хотя девочкам доставалось в школах меньше, чем мальчишкам, женские пансионы тоже порою ужасали. Любой, кто хоть раз читал роман Шарлотты Бронте «Джейн Эйр», запомнил мрачный приют Ловуд, где над смиренной Элен Бернс издевалась учительница мисс Скетчард. Прототипом Ловуда стала школа для дочерей духовенства в Кован Бридж, Ланкашир, которую посещали сестры Бронте. Школа была рассчитана на дочерей обедневших священников, не имевших возможности нанять дочерям гувернантку или отправить их в пансион подороже. Именно из финансовых соображений Патрик Бронте, отец будущих писательниц, остановил свой выбор на Кован Бридж.

 

Недобрая старая Англия

Кован Бридж. Рисунок из книги Дж. Э. Стюарта «Край Бронте». 1888

Ученицам преподавали правописание, арифметику, историю, грамматику, вышивание и домоводство. Обучение каждой девочки, включая проживание и стол, стоило родителям 14 фунтов в год (за рисование, музыку и иностранные языки приходилось доплачивать), однако эта сумма не покрывала все расходы, и оставшийся бюджет добирали у филантропов. Увы, бесплатный сыр бывает только в мышеловке, и то же самое относится к сыру дешевому. Однако Патрик Бронте счел школу удовлетворительной и в июле 1824 года отправил туда старших дочерей, 11-летнюю Марию и 10-летнюю Элизабет. Осенью того же года к ним присоединились 8-летняя Шарлотта и 7-летняя Эмили.

Школу в Кован Бридж возглавлял богатый священник Уильям Карус Уилсон. Элизабет Гаскелл, биограф Шарлотты Бронте, подчеркивает его благие намерения, обвиняя во всех упущениях недобросовестный персонал. Как бы то ни было, человеколюбивому мистеру Уилсону следовало бы заботиться не только о духовном росте учениц, но и об их питании. Еда в школе была кошмарной: девочки давились подгоревшей овсянкой, прокисшим молоком, гнилым мясом и прогорклым жиром. Рисовые пудинги тоже подкачали, ведь для варки риса кухарка брала застоявшуюся воду из водосточной бочки. А по субботам учениц ожидало настоящее пиршество — пирог из картофеля и мясных ошметков. Привыкшие к простой, но здоровой пище, девочки выходили из-за стола голодными.

Сестры Бронте едва успели оправиться от кори, но в Кован Бридж их поджидали ледяные каменные полы в спальнях и промозглые классные комнаты. Каждое воскресенье ученицам приходилось идти 3 км до церкви в Тансталле, чтобы послушать проповедь своего благодетеля мистера Уилсона. Летом прогулка была приятной, зато в непогоду она становилась настоящим мучением, особенно для голодных и простуженных детей.

Маленькую Шарлотту на всю жизнь потрясло увиденное в школе Кован Бридж. После смерти матери Мария Бронте взяла на себя заботу о младших братьях и сестрах, но в школе добрую и трудолюбивую девочку невзлюбила одна из учительниц, прообраз мисс Скетчард. Придиркам и наказаниям не было конца. Однажды Мария так разболелась, что едва могла подняться с постели, и ученицы пообещали рассказать о ее болезни директрисе — быть может, Марии будет позволено провести день в спальне. Но девочка так боялась гнева учительницы, что начала одеваться, хотя и очень медленно. В этот момент в спальню влетела «мисс Скетчард», сдернула Марию с постели и со всей силы швырнула на пол, продолжая ругать ее за неряшливость и лень. С трудом поднявшись, Мария все же сумела одеться и спустилась в столовую, где ее тут же наказали за опоздание.

Весной 1825 года Мария ослабела настолько, что Патрику Бронте пришлось забрать ее домой, где 6 мая она скончалась от туберкулеза. А когда месяц спустя вслед за ней отправилась и Элизабет, убитый горем отец увез из Кован Бридж Шарлотту с Эмили. Но память о пережитом осталась с ними навсегда.

Наравне с детьми, женщины оставались самыми бесправными членами общества. Замужняя дама не имела права заключать контракт от своего лица, распоряжаться имуществом или представлять себя в суде. Подобное бесправие иногда приводило к всевозможным казусам. Например, в 1870 году воришка стянул кошелек у Миллисент Гаррет Фосетт, суфражистки[6] и жены либерального члена парламента. Когда женщину пригласили в зал суда, она услышала, что вора обвиняют в «краже у Миллисент Фосетт кошелька с 18 фунтами 6 пенсами, являющегося собственностью Генри Фосетта». Как сказала пострадавшая: «Мне казалось, будто меня саму обвиняют в воровстве». Правовая грамотность была настолько низкой, что многие женщины узнавали об отсутствии прав, лишь когда дело доходило до судебных разбирательств. До тех же пор они считали, что уж в их-то жизни все благополучно и беда обойдет их стороной.

За правонарушения девушек порою наказывали строже, чем мужчин. Взять, например, такое преступление, как двоеженство (двоемужие). Бигамия была противозаконной, но встречалась совсем не так редко. Например, в 1845 году рабочего Томаса Холла привлекли в суд по этому обвинению. Его жена сбежала, а поскольку кто-то должен был присматривать за маленькими детьми, Холл женился повторно. Чтобы получить развод, требовалось разрешение парламента — дорогостоящая процедура, на которую у подсудимого не хватило бы денег. Принимая во внимание все смягчающие обстоятельства, суд приговорил его к одному дню заключения. Женщины, обвиненные в двоемужии, не могли отделаться таким легким приговором. В 1863 году перед судом предстала некая Джесси Купер. Первый муж покинул ее, пустив слухи о своей смерти, чтобы обмануть кредиторов. Поверив молве, Джесси снова вышла замуж. Когда ее первого мужа арестовали и обвинили в растрате, он в свою очередь донес на жену. Новый муж Джесси поклялся, что на момент заключения брака считал ее вдовой, поэтому расплачиваться пришлось ей одной. Женщину признали виновной и приговорили к нескольким месяцам тюремного заключения.

Как упоминалось выше, бесправие женщины проявлялось еще и в том, что она не могла распоряжаться собственными заработками. Казалось бы, все не так страшно — пускай кладет честно заработанные деньги в общий котел. Но реальность была куда мрачнее. Некая дама, проживавшая на севере Англии, открыла ателье, после того как ее муж потерпел крах в делах. Много лет супруги жили безбедно на доходы от этого заведения, но после смерти мужа предприимчивую портниху ожидал сюрприз: оказывается, покойник завещал всю ее собственность своим незаконнорожденным детям! Женщина осталась прозябать в нищете. В другом случае, женщина, брошенная мужем, открыла собственную прачечную, а заработанные деньги хранила в банке. Прослышав, что у жены дела пошли в гору, изменник отправился в банк и снял с ее счета все до последнего пенса. Он был в своем праве.

Супруг мог отправиться к нанимателю своей жены и потребовать, чтобы ее жалованье выплачивали непосредственно ему. Так поступил муж актрисы Джулии Гловер, который оставил ее вместе с маленькими детьми в 1840 году, но объявился позже, когда она уже блистала на сцене. Поначалу директор театра отказался выполнить его требование, и дело было передано в суд. Выразив сожаление, судья все же вынес решение в пользу мужа, потому что права последнего защищал закон.

 

Недобрая старая АнглияРазмолвка. Рисунок из журнала «Кэсселс». 1886

Настоящим кошмаром обернулась семейная жизнь Нелли Уитон. После нескольких лет работы гувернанткой она накопила денег и купила дом, приносивший ей годовой доход в размере 75 фунтов. В 1814 году она вышла замуж за Аарона Стока, владельца маленькой фабрики в Уигане. В 1815-м Нелли родила дочь, но в том же году написала в дневнике: «Мой муж это мой ужас, моя беда. Не сомневаюсь, что он станет и моей смертью». Три года спустя мистер Сток выгнал ее на улицу, когда она пожаловалась на невозможность распоряжаться своим доходом. За этой сценой последовало недолгое примирение, но вскоре мистер Сток добился ареста жены, якобы потому что она посмела поднять на него руку. Если бы не помощь друзей, уплативших залог, Нелли коротала бы дни в исправительном доме. В 1820 году женщина получила разрешение на раздельное проживание. Теперь муж обязан был выплачивать ей 50 фунтов в год — меньше, чем ее доход до брака. В свою очередь, Нелли обязывалась жить не ближе трех миль от Уигана и видеться со своей дочерью лишь три раза в год, потому что опека над ребенком опять-таки доставалась отцу.

Несмотря на вопиющую несправедливость, законодатели защищали такое положение дел: «Зачем жаловаться? Лишь один муж из тысячи злоупотребляет своими полномочиями». Но кто даст гарантию, что одним из тысячи не окажется именно твой муж? Наконец, благодаря стараниям как женщин, так и мужчин — их отцов, в 1870 году парламент принял Акт об имуществе замужних женщин, позволивший женам распоряжаться своими заработками, а также собственностью, полученной в качестве наследства. Все остальное имущество принадлежало мужу. Но была и другая загвоздка — раз уж женщина как бы растворялась в своем супруге, она не отвечала за свои долги. Иными словами, приказчики из модного магазина могли явиться к мужу и вытрясти из него все до последнего гроша. Но в 1882 году еще один парламентский акт даровал женщинам право владения всей собственностью, принадлежавшей им до вступления в брак и приобретенной после замужества. Теперь супруги отвечали за свои долги раздельно. Многие мужья нашли это обстоятельство удобным. Ведь кредиторы мужа теперь не могли потребовать, чтобы жена продала свое имущество и расплатилась с его долгами. Таким образом, состояние жены выступало в роли страховки от возможного финансового краха.

Помимо финансовой, существовала и еще более мучительная зависимость — отсутствие прав на детей. Рожденный в браке ребенок фактически принадлежал своему отцу (в то время как за незаконнорожденного несла ответственность мать). При разводе или раздельном проживании ребенок оставался с отцом или с опекуном, опять же назначенным отцом. Матерям разрешались редкие свидания. Разделению матерей и детей сопутствовали душераздирающие сцены. Так в 1872 году преподобный Генри Ньюэнхэм обратился в суд с ходатайством об опеке над своими дочерьми, которые проживали с их матерью, леди Хеленой Ньюэнхэм, и дедушкой, лордом Маунткэшлом. Поскольку старшая дочь уже достигла 16 лет, она могла принимать самостоятельные решения и предпочла остаться с матерью. Но судья распорядился, чтобы младшую, семилетнюю девочку, передали отцу. Когда судебный исполнитель привел ее в зал, она кричала и вырывалась, повторяя: «Не отсылайте меня. Когда я вновь увижу маму?» Судья заверил, что мама будет видеться с ней очень часто, а когда малышка спросила: «Каждый день?», он ответил утвердительно. Однако лорд Маунткэшл, присутствовавший при этой сцене, заявил: «Учитывая то, что я знаю, вряд ли это получится. Он (т. е. зять) настоящий дьявол». Тем не менее рыдающую девочку передали отцу, который унес ее из зала суда. Статья в газете, посвященная возмутительному делу, растрогала многих матерей, которые даже не подозревали о существовании таких законов.Чтобы защитить своего ребенка, женщина могла попытаться затеять судебный процесс или же просто сгрести его в охапку и пуститься в бега. Последний путь выбирали чаще, но он был опаснее. Примером битвы за детей является случай с Каролиной Нортон. Красавица Каролина в 18 лет вышла замуж за аристократа Джорджа Нортона. Ее муж не только обладал невыносимым характером, но был еще и юристом, так что прекрасно разбирался в своих правах. В течение 9 лет он регулярно избивал ее. Причем в некоторых случаях Каролина убегала в отчий дом, и тогда Нортон умолял о прощении, и ей не оставалось ничего иного, как вновь с ним воссоединиться. На карте стояло благополучие сыновей, которые по закону должны были оставаться с отцом. Мужу постоянно не хватало денег, и миссис Нортон стала неплохо зарабатывать литературной деятельностью — редактировала дамские журналы, писала стихи, пьесы и романы. Все гонорары шли на домашние нужды.

В конце 1835 года, когда избитая Каролина гостила у родственников, Нортон отослал сыновей к своей двоюродной сестре и запретил жене с ними видеться. Затем он подал иск против премьер-министра лорда Мельбурна, обвиняя его в любовной связи с Каролиной. Тем самым он надеялся отсудить хоть сколько-нибудь денег, но, ввиду отсутствия доказательств, дело было закрыто. Супруги разъехались, но Джордж отказался сообщить жене, где находятся их дети. Он уклонился от законов, разрешавших матери хоть изредка навещать детей, уехав в Шотландию, куда не распространялась юрисдикция английского суда.

Каролина не сдалась. Она начала кампанию с целью изменить правила опеки над несовершеннолетними. Отчасти благодаря ее усилиям в 1839 году парламент принял акт, разрешавший женщинам опеку над детьми до семи лет (женщины, виновные в прелюбодеянии, утрачивали эти права). К сожалению, когда закон все же был принят, один из сыновей Каролины Нортон уже умер от столбняка. Мальчик проболел целую неделю, прежде чем Джордж удосужился известить жену. Когда она приехала, то нашла сына уже в гробу. На этом ее беды не кончились. Коварный муж не только присвоил наследство Каролины, но еще и конфисковал у издателей ее гонорары. Каролина тоже не осталась в долгу и отомстила ему по-женски — по уши влезла в долги, выплачивать которые обязан был Джордж. По закону. Можно только представить себе, с каким необыкновенным горьким наслаждением она покупала самые дорогие наряды и драгоценности!

Акт 1839 года позволял женщинам видеться со своими детьми, но в завещании муж имел право назначить опекуна по своему усмотрению. Иными словами, даже после смерти супруга-тирана женщина не могла забрать детей. Как тут не впасть в отчаянье! Только в 1886 году был принят Акт об опеке над несовершеннолетними, принимавший во внимание благополучие ребенка. Отныне у матери появилось право опеки над детьми, а также возможность стать единственным опекуном после кончины мужа.

Помимо психологического и финансового давления, мужья не брезговали и физическим насилием. Колотили своих жен представители разных сословий. Избиение жены считалось делом заурядным, чем-то вроде шутки — вспомнить хотя бы Панча и Джуди, которые гоняются друг за другом с палкой. Кстати, о палках. Широко известно выражение «rule of thumb» («правило большого пальца»), В экономике — это правило принятия решений, исходя из лучшего, имеющегося на данный момент варианта. В других случаях, «правило большого пальца» обозначает упрощенную процедуру или же принятие решений, основанных не на точных, а на приблизительных данных. Считается, что эта фраза восходит к судебному решению сэра Фрэнсиса Буллера. В 1782 году он постановил, что муж имеет право бить жену, если палка, применяемая для вразумления, не толще большого пальца. Острые языки окрестили Буллера «Судья Большой Палец».

В некоторых случаях родственники жены пытались защитить ее от деспота, но материальные соображения часто превалировали над моральными. В 1850 году лорд Джон Бересфорд так сильно избил свою жену Кристину, что ее братья сочли нужным заступиться. По прибытии в имение Бересфорда они узнали, что его брат, маркиз Уотерфорд, только что сломал шею на охоте, так что титул переходит к Джону. Призадумались братья. Теперь родственник-самодур выглядел куда привлекательнее. В конце концов они развернулись на 180 градусов и убедили сестру терпеть побои в обмен на титул маркизы. Кристина вымещала гнев на детях. Ее сын, лорд Чарльз Бересфорд, клялся, что на ягодицах у него навсегда остался отпечаток от золотой короны, украшавшей мамину щетку для волос.

Частым поводом для побоев была слишком тесная дружба с соседками. Если женщины собираются вместе, жди беды. Наверняка начнут перемывать кости мужчинам да отлынивать от работы. Мужья часто объясняли в суде, что были вынуждены колотить жен, чтобы удержать их от общения с другими женщинами, в частности с их сестрами и матерями.

Хотя английские законы были неласковы к прекрасному полу, кое-какую защиту женщины все же получали. В 1854 году был принят Акт о предотвращении нападений на женщин и детей, благодаря которому мировые судьи могли сами разрешать дела, связанные с избиениями. Прежде подобные дела направлялись в вышестоящий суд. Но помня, что «милые бранятся — только тешатся», судьи со снисходительной улыбкой выслушивали избитых жен. Один судья посоветовал жертве нападения больше не раздражать мужа. Другой отказался выносить приговор, пока не удостоверится, заслужила ли женщина побоев своим брюзжанием или же муж поколотил ее без вины.

Жизнь женщины ценилась невысоко. В 1862 году богатого фермера из Кента, майора Муртона, обвинили в том, что он до смерти забил жену, когда она не позволила ему привести в дом двух проституток. Приговаривая Муртона к 3 годам тюремного заключения, судья сказал: «Я знаю, что это будет суровым наказанием, потому что прежде вы занимали высокое положение в обществе». Муртон был потрясен бесчеловечным приговором. «Но я всегда был так щедр с ней!» — воскликнул он. В 1877 году Томас Харлоу убил жену одним ударом за то, что она отказалась купить ему выпивку на деньги, заработанные уличной торговлей. Судья признал его виновным, но смягчил приговор в силу того, что Харлоу был спровоцирован. С другой стороны, когда на скамье подсудимых оказывалась мужеубийца, на милость она могла не рассчитывать. В 1869 году Сьюзан Палмер зарезала своего мужа, который избивал ее на протяжении 10 лет. Отчаявшись, женщина забрала детей и сбежала в надежде начать жизнь заново. Палмер отыскал беглянку, отнял и перепродал все ее имущество. Тогда она бросилась на него с ножом. Женщину приговорили к длительному тюремному заключению, и никому не пришло в голову, что ее тоже спровоцировали.

 

Недобрая старая Англия

 

Сцена у кабака. Рисунок из «Английского иллюстрированного журнала». 1887

 

Как можно заметить, жизнь женщин XIX века была далеко не так безоблачна, как можно судить по картинам салонных художников. Быть может, роскошные шелковые платья скрывают следы синяков, а нежные матери, трогательно обнимающие своих детей, через несколько лет будут рыдать в зале суда. Тем не менее они не сдавались и продолжали бороться за свои права — те права, которыми мы пользуемся сейчас.

 

Расторжение брака

 

Расторжение брака

Настрадавшись от жестокости мужей, женщины мечтали о разводе, но в первой половине XIX века их мечтания были тщетными — добиться развода было неимоверно сложно. Церковный суд мог санкционировать раздельное проживание супругов, которое позволяло жене покинуть дом мужа, но формально супруги оставались женатыми, и поэтому повторный брак был невозможен.

Несладко приходилось и мужьям. Наверняка читатели романа «Джейн Эйр» задавались вопросом, почему мистер Рочестер не развелся со своей сумасшедшей женушкой? Однако безумие не считалось достаточным поводом для развода. Муж мог развестись с женой только в случае ее измены, а вот жене пришлось бы искать более весомые причины. Мужской измены было недостаточно, требовались отягчающие обстоятельства, такие как физическое насилие, многоженство или инцест.

Желающие развестись должны были получить пресловутое разрешение на разъезд в церковном суде. Далее муж подавал иск на любовника жены в суд общего права. При этом он мог потребовать от любовника финансовой компенсации, что порою приводило к забавным происшествиям. В XVIII веке сэр Ричард Уорсли, баронет, женился на богатой наследнице Сеймур Дороти Флеминг. Ричард и Сеймур повенчались в 1775 году, но вскоре в семье начался разлад: леди Уорсли завела целый сонм любовников (по слухам, 27), родила внебрачного ребенка, а в 1781 году и вовсе сбежала от мужа с лихим капитаном Джорджем Биссеттом. Раздосадованный Уорсли подал на капитана в суд. Чтобы добиться развода, муж должен был доказать в суде, что супруга совершила акт прелюбодеяния. Что же касается денежной компенсации, сэр Ричард замахнулся на 20 тысяч фунтов — все-таки ущерб был велик.

 

Недобрая старая Англия

 

Супружеская ссора. Иллюстрация Джона Тенниела к роману Шерли Брукса «Гордиев узел». 1860

 

Процесс получился очень смачным. Лондонцы раскупали брошюрки, живописавшие показания свидетелей, включая врача, который лечил миледи от венерического заболевания. Но решающий удар рогоносцу нанес адвокат Биссетта. Он заявил, что, когда супруги Уорсли отдыхали в Мейдстоне, сэр Ричард показал Биссетту свою жену, пока она мылась в купальне. Да не просто показал, а подставил спину, чтобы тот взобрался повыше и разглядел нагую леди получше. После купания леди Уорсли присоединилась к джентльменам, и веселая троица отправилась на прогулку. Это был далеко не первый случай, когда сэр Ричард подобным образом развлекал своих знакомых. Учитывая странности сэра Ричарда, о разводе не могло быть и речи — сам виноват. Однако все-таки присяжные пожалели супруга и вынесли вердикт: Биссет обязывался уплатить Уорсли компенсацию… в размере одного шиллинга. После разъезда с мужем леди Уорсли успела побывать в роли содержанки, попутешествовала по Европе, задержавшись в охваченной революцией Франции, похоронила сэра Ричарда, повторно вышла замуж и вообще жила в свое удовольствие.

Если мужу все-таки удавалось доказать преступную связь жены, парламент издавал частный акт о расторжении брака. Так продолжалось до 1857 года, когда был принят закон о бракоразводных процессах. Новый закон отчасти упростил процедуру расторжения брака, Хотя основания для развода остались прежними, для жен была предусмотрена важная уступка: разведенные или покинутые мужьями женщины отныне имели право частично распоряжаться своим имуществом. Тем не менее процедура развода оставалась дорогостоящей (от 40 до 500 фунтов) и была доступна в основном среднему классу и аристократии. Рабочие зачастую бросали своих жен без каких-либо формальных процедур, а в сельской местности изредка встречалась старинная форма развода: муж выводил жену на рыночную площадь и выставлял ее на торги. Купить сварливую супружницу мог любой желающий, хотя юридического веса такие процедуры не имели.

В 1878 году женщинам был позволен развод по причине жестокого обращения мужа, а также опека над малолетними детьми. Но даже в конце XIX века развод губительно сказывался на репутации всех вовлеченных лиц, особенно если они занимали высокое положение в обществе. Об этом свидетельствуют два громких процесса.

Первый уничтожил карьеру сэра Чарльза Дилке, члена либеральной партии, отпочковавшейся от партии вигов (Партия вигов — предшественница либералов в Англии. — Ред.). Никто во всей Англии не сомневался в его добропорядочности, а соратники пророчили сэру Чарльзу кресло премьер-министра. В 1886 году разразился скандал. Дональд Кроуфорд, тоже член парламента от либеральной партии, получил несколько анонимок, ставивших под вопрос добродетельность его жены. В конце концов он вызвал супругу на разговор. Хотя Вирджиния Кроуфорд яростно отрицала свою связь с капитаном, указанным в анонимке, она призналась, что несколько лет подряд изменяла мужу с Чарльзом Дилке. Возможно, таким образом она отводила подозрения от своего настоящего любовника. Так или иначе, мистер Кроуфорд подал на развод, а в качестве ответчика указал коллегу. И сэру Чарльзу пришлось присесть на скамью подсудимых.

Как и всегда в таких случаях, судебный зал был набит битком. Охочая до сплетен публика предвкушала пикантные подробности и не ошиблась. По свидетельству миссис Кроуфорд, которую на суд не позвали, Дилке не только наведывался к ней в гости, но даже приглашал ее к себе ночевать. Дома политик-либерал познакомил ее со своей горничной Фанни — гулять так гулять! — и они втроем занимались любовью. Вдобавок сэр Чарльз обучил свою родственницу (миссис Кроуфорд была сестрой вдовы его брата) «всем французским порокам» и ласково нашептывал ей на ушко: «Как же ты похожа на свою мать».

Облик политика вырисовывался такой аморальный, что клейма негде ставить. Однако судья не поверил скабрезностям и вынес парадоксальный вердикт — мистер Кроуфорд получил развод на основании супружеской измены, а сэр Чарльз был оправдан. Публика зачесала затылки. Выходит, миссис Кроуфорд согрешила с Дилке, а он с ней нет? Как же так?

Поскольку газетчики продолжали трепать эту историю, сэр Чарльз попытался обелить свою репутацию и вернулся в суд, дабы доказать, что никакой измены не было. Теперь уже давала показания Вирджиния Кроуфорд. В ходе перекрестного допроса выяснилось, что она действительно завела роман с капитаном, но присяжных интересовал другой вопрос — сколько было измен, одна или две? Сэр Чарльз не сумел настроить присяжных в свою пользу. Блестящий оратор бормотал и путался в показаниях и, что хуже всего, едва не признался, что некогда был почитателем матери миссис Кроуфорд.

Вердикт был вынесен в пользу ответчицы. А карьера сэра Чарльза лежала в дымящихся руинах.

Источники:

Гугл

Тумблер

Книга "Недобрая Старая Англия" Коути Катя

Следующий пост будет посвящен отношению к любви и сексу в Викторианскую эпоху. 

 

Оставьте свой голос:

876
+

Комментарии 

Войдите, чтобы прокомментировать

cherrysmile
cherrysmile

Ценности такие ценности ))

Sofi8
Sofi8

Отличные у вас материалы. Жесткость к детям меня поражает.
У нас было не намного лучше.

kuziki_puziki_karapuziki
kuziki_puziki_karapuziki

потребительское и бесправное положение женщины поражает. В принципе, и сегодня во многих социумах можно такое наблюдать.

cherrysmile
cherrysmile

kuziki_puziki_karapuziki, для того времени - скорее норма. Кстати, в России дело с этим обстояло лучше.

Fiona
Fiona

cherrysmile, с чего бы? в начале 20-го века женщина, чтобы поехать на курорт, должна была получать разрешение мужа.
работать тоже могла лишь с разрешения мужа.
муж мог получать жалование жены.
отец мог определить мужа дочери до ее несовершеннолетия.
ит.д.

masjanja
masjanja

Fiona, в России законы были мягче. русские женщины могли распоряжаться своим имуществом и наследством без ведома опекунов, часто дело вели и преуспевали купчихи без мужчин. отобрать деньги и собственность муж не имел права,

Fiona
Fiona

masjanja, нет. приданое и имущество поступало под опеку мужа, если иное не оговаривалось. так и английская женщина могла оговорить иные условия.

в Британии были вполне преуспевающие бизнесменши (в то время как знаменитая Морозова вела дело от имени сына).

marra
marra

cherrysmile, неправда. Тот еще был ужас.

CTPAZ
CTPAZ

Вот и сейчас судьи будут советовать не раздражать мужей,а то эфир засоряют)
На самом деле печально,раньше не было тех знаний,что сейчас,вот творили,что хотели.Но я на протяжении месяца уже столько бесчинствующих родителей видела,это просто кошмар какой-то.Бьют,оскорбляют,хамят детям.Зачем рожали-то,контрацептивов сейчас полно.Насилие порождает насилие.Ладно еще если они вырастут,будут унижать своих родителей,так они ж еще другим людям жизнь испортят и вырастят своих детей в том же ключе.

Pearl
Pearl

CTPAZ, как это зачем??? а бабло нахаляву?

CTPAZ
CTPAZ

Pearl, да там бабла-то...Их вырастить надо,за институт заплатить,а потом и жилье организовать,чтобы из дома не выперли.

Pearl
Pearl

CTPAZ, дык на то пофиг))) главное деньги получать за ребенка, не работать и побухивать, оборотгрих, а там дальше как нить сам проживет. у нас полстраны так живут

CTPAZ
CTPAZ

Pearl, а говорят плохо живем,можно в роддом как на работу ходить оказывается)))

Pearl
Pearl

CTPAZ, ну кто-то так и делает)) детей в печах жгут, отбирают в детдома на казенные харчи у алкоты, а они все равно плодятся. нынче дети в некоторых семьях кормят родителей

Pony-tozhe-kony
Pony-tozhe-kony

О, пио секс помню: -"Закрой глаза и думай об Англии"

_stirlitz_
_stirlitz_

сомневаюсь что розги в Солоионовых притчах были метафорой) как и инцест, насилие, алчность, предательство героев ВЗ)
в просвещённый век, значит, лупцевали, а в примитивный - ни-ни, только метафорично

Nikolskaya
Nikolskaya

Спасибо тебе Боженька, что я не родилась в то время. Жестокость поражает.
Помню, как впервые читала "Джен Эйр" и возмущалась жестокостью, которая описывается автором в Ловудской школе. Автор наверняка описывала обстановку того времени.

cherrysmile
cherrysmile

Nikolskaya, почему "наверняка"? Настоящий приют и описывала, просто название изменила.

justius
justius

Про семейную жизнь Ричарда Уорсли и его жены есть замечательный фильм "Скандальная леди У" - там немного по-другому расставлены акценты, именно баронет заставлял свою жену спать с другими мужчинами и возбуждался от подглядывания за ними, так что Сеймур была не испорченной красоткой, а жертвой мужа-извращенца. И именно ей принадлежала идея доказать в суде, что штраф, определенный мужем в 20 000, из-за поюзанности "собственности" несостоятелен, то есть невиданная для того времени смелость - разрушить свою репутацию, выведя на публику неимоверное количество любовников.

Sowa76
Sowa76

Не покидает мысль, ну откуда?! Откуда в людях столько жестокости? К своим же близким. Не говоря уж об остальных. Во все времена и в любой точке мира. Стремление даже не просто убивать, а изощренно издеваться. Причинять боль. С чего это изначально началось? Слишком много мозга в нашей черепной коробке или что...? Вопрос риторический скорее...

Загрузить еще

Войдите, чтобы прокомментировать

Сейчас на главной

Битва платьев: Кайя Гербер против Галь Гадот
Ева Лонгория, Эльза Хоск, Наталья Османн на показе Alberta Ferretti Cruise 2020
Как Эди Сэджвик поссорилась с Энди Уорхолом и перестала быть королевой Нью-Йорка
"Я люблю его!": Бритни Спирс опубликовала романтические фото с Сэмом Асгари
Wanted: крем для глаз и губ Bubblewrap, Glossier
Друзья Меган Маркл рассказали, что она будет строгой мамой
Видео дня: звезды, которые встречались до того, как прославились
Эмбер Херд, Дита фон Тиз, Анна Нетребко и другие гости вечеринки Chopard Love Night
Бизнес-тренера Тони Роббинса обвинили в сексуальных домогательствах
Сандра О, Джеки Чан, Люси Лью и другие звезды кино азиатского происхождения, покорившие Голливуд
Ким Кардашьян и Канье Уэст рассекретили имя четвертого ребенка и показали его первое фото
Модная битва: Мишель Уильямс против Мэделин Петш
Летняя легкость: Пенелопа Крус в мини-платье на улице Канн
Почему Меган Маркл названа принцессой в свидетельстве о рождении своего сына
Канны-2019: Пенелопа Крус, Белла Хадид, Эмбер Херд и другие на премьере фильма "Боль и слава"
Роберт Паттинсон заменит Бена Аффлека в новом фильме о Бэтмене
Вышел первый трейлер фильма "Зулейха открывает глаза" с Чулпан Хаматовой в главной роли
Не отрекаются, любя: история отношений Валентино Гаравани и Джанкарло Джамметти