Контент опубликован пользователем сайта

Круто!

Похождения Жанны в Артеке

4
Похождения Жанны в Артеке

вот ссылка на предысторию Посмертные похождения графини де Ламотт. По официальной версии, она погибла 23 августа 1791 года, выпав из окна. А по неофициальной... image Среди легенд и мифов всесоюзного пионерлагеря «Артек» всегда передавалась из уст в уста страшилка о «Белой леди» (в других вариантах – «Миледи»). Рассказывали, что по ночам светящийся силуэт женщины появляется на укромных аллеях «республики детства» и пугает пионеров, не угомонившихся после отбоя. Вожатые с удовольствием пересказывали новым поколениям артековцев историю о том, как французская авантюристка графиня де Ламотт – прототип Миледи из «Трех мушкетеров» – под именем графини де Гаше бежала в Россию и обосновалась в Крыму, на территории нынешнего Артека, в маленьком домике. Показывали и сохранившийся домик. По артековской легенде, лихая авантюристка подчинила себе здешних контрабандистов, через её руки проходили огромные богатства. Она же проложила контрабандную тропу с побережья Чёрного моря через мыс Аю-даг. В её домике по ночам всегда горел свет, туда заходили подозрительные личности и не всегда выходили обратно. Местные жители прозвали эту обитель авантюристки «чёртовым домиком». Графиня часто путешествовала по Крыму, навещала знакомых, всегда верхом, с парой пистолетов за поясом. Однажды она упала с лошади и сильно разбилась. Перед смертью она зарыла свои сокровища в землю и сожгла все бумаги. Слугам она приказала ни в коем случае не снимать с неё одежду и похоронить как есть. Слуги ослушались и увидели у графини клеймо – королевскую лилию. Неуспокоенный дух авантюристки и есть призрак «Белая леди». Казалось, типичный детский фольклор, дополненный вожатской начитанностью. Однако в основе любой легенды есть доля истины. Смерть понарошку В 1791 году графине Жанне де Ламотт исполнилось тридцать пять лет. В те времена она считалась уже немолодой дамой, к тому же хлебнула лиха: перенесла бичевание, клеймение, тюрьму… Но и в Британии ей не было покоя: преступления на родине и клеветническая деятельность в эмиграции загнали авантюристку в тупик. Графиня жила в постоянном страхе. Ей необходимо было исчезнуть, причём так, чтобы её больше не искали. В сущности, все авантюристы предлагают простакам то, чего те больше всего хотят. «Ах, вы желаете моей гибели? Извольте!» – решила Жанна де Ламотт. Инсценировать собственную смерть оказалось не сложнее, чем похитить ожерелье королевы или бежать из тюрьмы Сальпетриер. На какое-то время Жанна скрылась в туманных долинах Британии и появилась оттуда уже графиней де Гаше. Возможно, она действительно вышла замуж за французского эмигранта или, может быть, купила или подделала брачное свидетельство. Теперь нужно было решить, куда бежать. Надо бежать куда подальше. В Россию, например. Туда устремились тогда многие эмигранты-дворяне из Франции, среди них легко будет затеряться. Камушки-спасители, камушки-предатели Никому здесь не известная графиня де Гаше приехала в Россию налегке – всего пара сундуков с платьем и книгами. И только маленькой синей шкатулки она не выпускала из рук. В ней были деньги, ценные бумаги, бриллианты и письма очень знатных особ. По понятным причинам графиня де Гаше не стремилась ко двору и в великосветские салоны, однако завела несколько полезных знакомств. Постепенно вокруг нее образовался кружок дам, приятных во всех отношениях. Бывали здесь и весьма знатные особы, иногда приезжала англичанка госпожа Бирх, урождённая Мари Казелет, придворная дама из свиты императрицы. С особым вниманием дамы слушали рассказы де Гаше о сеансах Калиостро, о величии и низости Версаля. Иногда графиня проговаривалась о близких отношениях с королевой. Когда же её спрашивали напрямик: «А вы не та ли самая графиня де Ламотт?» – она лишь загадочно улыбалась и переводила разговор на другую тему. Итак, графиня де Гаше обрела в Санкт-Петербурге желанный покой. Но вот пришла пора распродавать остатки бриллиантов из похищенного колье. И тут перед графиней встала нелёгкая задача. В России авантюристку вряд ли опознали бы в лицо, но выдать могли знаменитые камни с характерными следами от оправ. Все ювелиры Европы знали друг друга, а в России к тому же работало много мастеров-иностранцев, преимущественно французов. Так что нашумевшее дело о колье королевы, из-за которого пострадали и ювелиры, было на слуху. Нужно было найти особого покупателя – богатого ценителя бриллиантов, но не ювелира, желательно знакомого и отчасти тоже авантюриста. В России, если поискать, и такой сыщется. Фантастический граф Граф Валицкий жил в Санкт-Петербурге на широкую ногу. Сначала снимал целый этаж во дворце Юсуповых, затем в 1799 году купил особняк на Большой Морской улице (позднее дом семьи Набоковых) и обставил его с необыкновенной роскошью. На его пиршествах собирался весь высший свет. «Мильонщик!» – говорили о нём. А между тем никто не знал доподлинно о его происхождении и источниках его огромного состояния. Правда, он на редкость счастливо (или умело) играл в карты, но это был приработок, а в чём был основной заработок, оставалось тайной. Неудивительно, что Валицкого называли «фантастический граф». На самом деле его звали Михаил Мицкевич, он был потомком славного, но обедневшего польско-литовского рода. По традиции мелкой шляхты, юношей отдавали на воспитание более знатным и сановным родственникам. До восемнадцати лет Михаила пестовал дядя, королевский кравчий Бучинский. Затем подарил ему бричку с лошадьми, кучера и мальчишку-казачка, саблю и пару пистолетов, сотню червонцев да пару рекомендательных писем и с этим приданым отправил в Варшаву: w umizgi do Fortuny – волочиться за Фортуной. В Варшаве и Вильно молодой шляхтич в совершенстве овладел искусством игры в карты. Надо сказать, в ту пору Варшава славилась игорными домами, как ныне Монте-Карло, а варшавская школа шулеров была первой в Европе. Здесь начинали карьеру игроков и авантюристов братья Зановичи, здесь пытал счастья за карточным столом и сам Казанова. Случалось, Михаил проигрывался в пух и прах. Однажды он оказался в бедственном положении, дело было в Лемберге (так назывался Львов, пока находился под властью австрийской короны). Выручил Михаила богатый и знатный земляк – князь Франциск Сапега. Этот магнат вёл рассеянный и эксцентричный образ жизни, путешествовал ради собственного удовольствия, ценил приятные знакомства и занимательные беседы. Князь принял участие в судьбе молодого шляхтича и взял его с собою в Париж. Здесь Сапега свел Михаила с польскими и французскими аристократами. А с местными игроками Мицкевич сам познакомился. Как-то раз Мицкевич метал банк в одном довольно мрачном притоне. Вдруг вошёл незнакомец с длинными усами, одетый как венгерский набоб. Он пожелал сыграть ва-банк на честное слово, без денег. Несмотря на возражения всех игроков, Михаил удовлетворил просьбу незнакомца. Гость проиграл. Он предложил Мицкевичу последовать за ним для получения долга. Незнакомцем оказался венгерский князь Эстергази – он, словно Гарун аль-Рашид, посещал иногда злачные места Парижа (французский писатель Эжен Сю изобразил Эстергази в образе князя Родольфа в «Парижских тайнах»). Князю понравился благородный литвин, они подружились. Эстергази познакомил нового друга с мадам Полиньяк, приближённой королевы, а та представила его Марии-Антуанетте. Михаилу доводилось быть партнёром королевы за карточным столом, где он, разумеется, галантно подыгрывал гордой австриячке. Теперь у него были деньги, связи, не хватало только аристократического имени и титула. Но, опять-таки, с деньгами и связями все доступно. Михаил отправился на родину, купил у литовского воеводы Валицкого знатную фамилию и принадлежность к роду, а у подскарбия (казначея) – должность. Затем у какого-то итальянского аристократа приобрёл графский титул. Конечно, это было незаконно, но по части документов – безупречно. Впоследствии Станислав Понятовский, последний король Польши, подтвердил титул и фамилию графа Валицкого. В России граф Михаил Мартынович Валицкий прославился как большой барин и большой игрок. При этом никто ни разу не поймал его за руку. Говорили, что он играет наудачу, ради самой игры – азарта, риска, страсти. Случалось, шулеры объединялись, чтобы обыграть Валицкого, но не тут-то было! Граф применял против шулеров их же приемы, но так чисто и искусно, что их карты всегда бывали биты. Некоторых шулеров он выделял как «честных» игроков, соблюдающих профессиональный кодекс; таких он жалел и даже возвращал им проигранные ими деньги. Тет-а-тет с государем Однако подвиги за карточным столом и слухи о баснословных выигрышах графа Валицкого были ширмой, за которой скрывался главный источник его богатств – операции с бриллиантами. Вкус к драгоценностям Валицкому привили парижские аристократы. В России такие ценители, как он, встречались редко. Он собрал исключительную коллекцию драгоценных камней; знаменитый сапфир Валицкого, менявший цвет с заходом солнца, описала мадам Жанлис в рассказе «Великолепный сапфир». Но торговать зазорно для дворянина, пусть даже его товар – драгоценности, поэтому граф совершал сделки тайно, через ювелиров и доверенных лиц. По утрам его особняк представлял собою биржу: ювелиры приносили сюда камни и готовые украшения, устанавливали цены, обсуждали сделки. Проданные здесь бриллианты могли бы осветить своим блеском всю северную столицу. Вероятно, графиня де Ламотт и граф Валицкий познакомились ещё в Париже или уж, во всяком случае, слышали друг о друге. По убеждению современников, именно Валицкий купил у старой знакомой алмазы из знаменитого колье королевы – страстный коллекционер вряд ли смог бы пройти мимо такой редкости. И уж его-то никто не посмел расспрашивать о происхождении «меченых» бриллиантов. Продав с помощью Валицкого бриллианты, графиня де Гаше могла безбедно жить в России. Она вела спокойную и обеспеченную жизнь, достойную аристократки в изгнании. В 1812 году графиня приняла русское подданство. В начале наполеоновского нашествия многие французы-эмигранты пожелали выразить таким образом свою лояльность принявшему их государству. Однако российское гражданство давали иностранцам с большим разбором. Думается, за графиню похлопотала её подруга, госпожа Бирх. Однажды императрица Елизавета Алексеевна, супруга Александра I, искала зачем-то госпожу Бирх, но той не оказалось во дворце. На другой день придворная дама явилась к императрице с извинениями. Елизавета Алекссевна спросила, где она провела вечер. «У графини де Гаше», – ответила дама и рассказала, что знала о своей подруге и о чём догадывалась. Во время её рассказа в комнату вошёл государь. «Так она здесь? – воскликнул император. – Сколько раз меня спрашивали о ней, и я утверждал, что она находится вне пределов России… Я желаю видеть её, приведите завтра её сюда». Делать нечего, госпожа Бирх поехала к подруге с повинной головою. «Что вы наделали? – вскричала графиня. – Зачем было говорить императору обо мне? Вы меня погубили… Тайна была моим спасением. Теперь он выдаст меня моим врагам, и я погибну». Но ослушаться графиня де Гаше не посмела и на следующий день прибыла во дворец. imageАлександр I встретил графиню словами: «Вы носите не свою фамилию. Назовите мне свою настоящую». Де Гаше ответила: «Мой долг повиноваться вам, сир, но я назову свою фамилию только вам, без свидетелей». Император сделал знак всем удалиться. Он долго беседовал с графиней тет-а-тет. Наконец, де Гаше вышла, очарованная государем и успокоенная. Госпоже Бирх графиня шепнула: «Он обещал сохранить мою тайну». Ей казалось, что туча миновала. Но император думал иначе: если тайну графини случайно узнал он, то могут узнать и другие. Женщина, которая, без преувеличения, потрясла государственные основы Франции, может стать причиной для больших неприятностей в России. Наверное, из разговора с графиней император сумел понять: она и теперь осведомлена о многих европейских и российских секретах, и бог знает, что содержится в хранящихся у неё документах и письмах. Поэтому сразу после той встречи император решил отправить опасную гостью подальше от обеих столиц. Нет, не в ссылку, а с каким-нибудь поручением или миссией. Вскоре представился подходящий случай. Две очень благочестивые дамы собирались ехать в Крым с религиозной миссией. Александр I настоятельно просил графиню де Гаше присоединиться к благородной компании. Это было предложение, от которого невозможно отказаться. К крымским татарам в гости Духовным вождём «крестового похода» в Крым была баронесса Варвара-Юлиана Крюденер, личность широко известная в Европе и России. Знатная прибалтийская дворянка, правнучка российского фельдмаршала Миниха, она получила прекрасное образование. В восемнадцать лет вышла замуж за российского дипломата, также прибалтийского немца по происхождению, и с ним подолгу жила за границей. В Париже баронесса Юлия увлеклась учением пиетистов – протестантских мистиков, ставивших религиозное чувство выше церковных догм и обрядности. «Я посетила небо, и земля исчезла у меня из-под ног», – так описывала баронесса своё духовное прозрение. Она сделалась проповедницей, ей приписывали и пророческий дар. Популярности госпожи Крюденер способствовали и литературные успехи. Её роман «Валери» вызывал восторг у современников, эта книга была и в библиотеке А.С.Пушкина, он с похвалой отзывался о «прелестной повести баронессы Крюденер». imageВ 1807 году госпожа Крюденер оставила высший свет, разъезжала с проповедями по Германии, привлекая тысячи последователей. В Гейльбронне её представили Александру I. Баронесса произвела на императора глубокое впечатление и в течение нескольких лет духовно влияла на него. В этот период Александр метался между преклонением перед Наполеоном и необходимостью противостоять ему. Баронесса Крюденер объяснила это с мистической точки зрения: Александр – «Белый ангел», Наполеон – «Черный ангел»; оба составляют некое космическое целое; но решающая схватка неизбежна. Многие считали, что и создание послевоенного «Священного союза» не обошлось без влияния госпожи Крюденер. Но в те же послевоенные годы деятельность проповедницы начала беспокоить власти, её выслали из Швейцарии и Германии. Баронесса с дочерью переехала в Россию, приняла российское гражданство. Здесь она также нашла многих почитателей и поклонниц. Госпожа Крюденер пыталась по-прежнему влиять на императора. В частности, призывала его к крестовому походу против Османской империи. Это никак не согласовывалось с внешней политикой государства. И вообще, сектантская деятельность баронессы не нравилась Александру. В 1822 году все тайные общества были запрещены его указом, а госпоже Крюденер предписывалось покинуть Санкт-Петербург. Некоторое время баронесса с дочерью жила на пригородной даче у княгини Анны Сергеевны Голицыной, своей единомышленницы и тоже личности примечательной. Анна Сергеевна, дочь генерал-поручика С.В.Всеволжского, была очень умна, одарена литературным талантом, хотя и не красавица. Благодаря огромному состоянию отца она считалась завидной невестой. Такие девицы долго засиживаются в невестах – ждут того, кто посватается не ради приданого. Уже в зрелом возрасте Анна Сергеевна махнула рукой на принципы и согласилась пойти за князя Ивана Александровича Голицына, адъютанта великого князя Константина Павловича. Ко времени сватовства адъютант проиграл в карты в Париже, Варшаве и в России чудовищные суммы, да ещё остался должен пять миллионов рублей. Приданое, которое давали за Всеволжской, позволяло вернуть долги и ещё не раз попытать Фортуну за карточным столом. Невеста все это понимала. Когда молодые вышли из церкви после венчания, Анна Сергеевна вручила мужу портфель с деньгами и ценными бумагами, сказав: «Вот половина моего состояния, я теперь княгиня Голицына, и между нами всё кончено!» После свадьбы супруги жили врозь. У Голицыной было имение в Кореизе на южном берегу Крыма. Анна Сергеевна рассказала подругам об этом райском месте, пока ещё необжитом и диком. Вот тогда и возникли мечтания о просвещении крымского края: ах, как бы хорошо было, если бы крымские татары приняли христианскую веру! А вот бы ещё построить там приют для раскаявшихся преступников – в этом раю они превратятся в ангелов! Проект стал известен во дворце, и Александр I подхватил его: можно было под благовидным предлогом отправить Крюденер и К° далеко и надолго. Надо учитывать, что все дамы были уже немолоды. Естественно, император настоял, чтобы в Крым отправилась и графиня де Гаше. Вероятно, графиня бывала на собраниях у баронессы Крюденер; француженку считали близкой по духу, чуть ли не первой ученицей Великого Кофта – Калиостро. Одним словом, путешествие было добровольно-принудительным. Возможно, Александр I поступил не слишком благородно, однако у него были на то причины. Вдобавок дамам поручили сопровождать в Крым партию иностранных колонистов: Россия ещё с екатерининских времен стремилась заселить южные области иностранцами. На деле баронессе Крюденер с подругами часто приходилось брать на себя руководство всей партией, насчитывавшей более ста человек. До Крыма добирались долго, почти полгода, большую часть пути плыли на барке по Волге и Дону. Во время бури на Волге барка едва не перевернулась, всех спасла княгиня Голицына: она приказала срубить мачту, и судно выровнялось. Осенние дожди застали экспедицию в крымском городке Карасубазар, там пришлось зимовать. Здесь умерла от рака баронесса Крюденер, так и не увидев крымского рая – южного берега. Вторая смерть графини В 1824 году княгиня Голицына и графиня де Гаше обосновались в Кореизе. Они являли собою полную противоположность друг другу. Княгиня ходила в шароварах и длинном кафтане, всегда с плетью в руке, ездила повсюду верхом, сидя в седле по-мужски. Местные татары прозвали её «старуха с гор». (Видимо, «Белая леди» из артековской легенды впитала в себя и черты княгини Голицыной тоже.) Графиню де Гаше в Крыму запомнили пожилой, но стройной, в сером строгом рединготе, седые волосы прикрывал чёрный бархатный берет с перьями. Умное приятное лицо оживлялось блеском глаз, её изящная речь была пленительна. Княгиня Голицына ездила по татарским селам, графиня иногда её сопровождала. Очень скоро стало ясно, что татары не хотят менять свою веру. А идея с приютом для раскаявшихся преступников умерла вместе с баронессой Крюденер. Миссионерши превратились в дачниц. Их часто навещали соседи – в Крыму уже появились русские и иностранные помещики, в том числе получили земли французы-эмигранты. И, конечно, все знатные путешественники обязательно гостили в Кореизе у княгини Голицыной. Но графиня де Гаше чувствовала себя в имении Голицыной неуютно. Роль компаньонки ей не пристала, у неё самой были слуги и небольшая свита – обнищавшие французы-изгнанники. Кстати, она обращалась с ними порой резко и высокомерно. Неприятны были ей и интимные отношения старой княгини с молодой Жюльеттой Беркгейм, дочерью покойной баронессы Крюденер. В общем, графиня де Гаше была здесь лишней, поэтому предпочла жить в маленьком, но своем домике на территории нынешнего Артека. image Само жилище располагало к скромности. Графиня де Гаше уволила слуг, распустила свиту и наняла одну лишь служанку, местную армянку. Служанка никогда не видела, как одевалась и раздевалась её госпожа – это происходило в запертой комнате. Скромность сделалась привычкой и перешла в скупость. Но характер графини был по-прежнему импульсивен: скупость вдруг сменялась великодушной щедростью. Переменчивость нрава графини испытал на себе барон А.К.Боде, её соотечественник. Он ещё подростком приехал в Россию с родителями, в конце концов семья оказалась в Крыму. Теперь он сам уже растил детей, управлял имением в Судаке. В городке Старый Крым у него был прекрасный сад, принадлежавший когда-то крымским ханам. Барон часто принимал у себя княгиню Голицыну и графиню де Гаше. Когда подруги расстались, Боде предложил графине купить у него сад, а пока поселиться в небольшом домике поблизости; таким образом, графиня имела бы и пристойное жилище, и доход от садового хозяйства. Графиня заинтересовалась предложением Боде и сразу переехала в дом при саде. Начали торговаться. Боде просил три с половиной тысячи рублей. Графиня соглашалась на две с половиной. Барону нужны были деньги для своих виноградников под Судаком – он был лучшим виноделом Крыма, девять лет руководил Судакским училищем виноградарства и виноделия, поставлял рислинг, бордо и зант к императорскому двору. Он согласился на две с половиной, но графиня тут же скорректировала цену: полторы! При этом она не подпускала других покупателей, уверяя, что сад ею уже куплен. Барон уступил в очередной раз, но теперь графиня предложила всего пятьсот рублей. Боде обиделся и перестал общаться с графиней. Прошло около года. Вдруг однажды утром к дому барона Боде подъехала подвода с поклажей. Посыльный вручил хозяину письмо. После любезного приветствия графиня де Гаше писала, что тяжело больна, что она раскаивается, что нанесла барону ущерб, помешав выгодно продать его собственность, просила её простить и в знак искренней дружбы принять подарки. Де Гаше прислала несколько изящных предметов обстановки, в том числе великолепный книжный шкаф для кабинета барона, туалетный столик для баронессы и итальянскую гитару для их дочери. Барон в ответ послал графине ящик превосходных вин, не уступающий по стоимости её подаркам. Действительно графиня болела или это была уловка для примирения, но дружеские отношения семьи Боде и де Гаше возобновились. Графиня даже захотела переехать из Старого Крыма в Судак, чтобы жить по соседству. Барон Боде вызвался помочь: светские, образованные люди, тем более соотечественники, были такой редкостью в Крыму! Кроме того, он полагал, что общение с графиней будет полезно для его дочери. Он даже начал строить на своей земле небольшой дом для графини де Гаше. Осенью 1826 года барон сообщил графине, что к весне дом будет готов к её переезду. Вскоре он получил с нарочным сообщение, что де Гаше тяжело больна и просит его приехать проститься. Барон выехал в Старый Крым, но опоздал. Накануне графиня жгла письма и бумаги. Написала завещание и другие последние распоряжения. Затем кликнула служанку. Испуганная женщина не всё поняла из речи хозяйки, но запомнила следующее: что графиня скоро умрет, что она запрещает её раздевать и велела похоронить её в чём есть. Ещё она сказала, что вокруг её смерти будет много толков и волнений и что её, возможно, перезахоронят… После этих слов графиня отослала служанку, и свет в её комнате погас. Суета вокруг шкатулки Власти Старого Крыма не знали, как её хоронить. Соседки решили всё-таки по обычаю обмыть тело. На груди умершей женщины заметили V-образный шрам от раны или от ожога. Отпевали усопшую два священника – русский и армянский. Могилу накрыли каменной плитой, которую графиня заказала каменотёсу загодя. На ней была высечена ваза с акантовыми листьями – символ триумфа и преодоления испытаний, под ней – вензель из латинских букв, такой затейливый, что в нём при желании можно было разглядеть разные инициалы. В нижней части плиты был высечен щит, на котором обычно помещают имя и даты. Но он остался чистым. Тёмно-синюю шкатулку графиня завещала госпоже Бирх. Барону Боде покойная поручила распродать своё имущество, а все вырученные средства отослать во Францию, в город Тур, некоему господину Лафонтену. Боде исполнил волю умершей. Её вещи он сам выкупил на аукционе и оставил себе на память, а деньги отправил указанному наследнику. В сопроводительном письме он пытался выяснить, кем приходится господин Лафонтен графине де Гаше и хоть что-нибудь о самой графине. Но Лафонтен ловко уходил от вопросов, называл графиню своей «почтенной родственницей», а потом и вовсе перестал отвечать на письма. Возможно, это был племянник Жанны де Ламотт, также участвовавший в афере с ожерельем королевы и поэтому сменивший фамилию. Как только весть о смерти графини де Гаше долетела до столицы, тотчас «пошла писать губерния» и помчались «тридцать тысяч одних курьеров». Ну, поменьше, конечно, зато какие! Генерал Дибич поскакал к Таврическому губернатору Нарышкину с депешей от самого Николая I. Как нетрудно догадаться, императора интересовала как раз та самая темно-синяя шкатулка, и он требовал от губернатора «по прибытии к Вам нарочного… отдать ему сию шкатулку в таком виде, в каком она осталась после смерти графини Гаше». Дибич скакал восемь дней до Симферополя и вручил депешу по назначению. Губернатор Нарышкин тотчас отправил чиновника Мейера в Старый Крым с приказом изъять на всякий случай все шкатулки, принадлежавшие графине. Выяснилось, что все шкатулки находятся у барона Боде. Мейер помчался в Судак и получил от барона шкатулку, а также письменное объяснение: он прибыл в Старый Крым через сутки после смерти графини, в её комнате обнаружил только баул, а в нём тёмно-синюю шкатулку, запечатанную городскими властями; представитель ратуши её распечатал и передал ему, барону Боде. «Причём, сколько могу припомнить, – уверял барон, – она была в таком же виде, как теперь». То есть пуста. Этим дело не кончилось. Граф Бенкендорф написал управляющему Новороссийскими губерниями графу Палену, а тот передал Нарышкину требование: провести более тщательное дознание. Причина этой нервозности была выражена недвусмысленно: «…подозрение, падающее на некоторых лиц, находившихся в дружеской связи с умершею близ Феодосии графинею де Гаше, в похищении и утайке бумаг её, кои заслуживают особого внимания правительства». Губернатор Нарышкин поручил новое следствие своему доверенному чиновнику Ивану Браилко. Тот допросил всех, особенно долго беседовал с бароном Боде. Барон стоял на своём, но после настойчивых расспросов всё-таки вручил чиновнику два письма графини де Гаше. Эти письма вместе с отчётом о следствии были немедля отправлены в Санкт-Петербург. После этого суета вокруг могилы графини де Гаше надолго утихла. Хранительница секретов империй Чего же всё-таки опасался император Александр, а потом и Николай? Почему так интересовала их графиня де Гаше – живая и мёртвая? Историки высказывали разные предположения. Больше всего было политических версий: указывали на прежние связи графини во Франции, предполагали интриги вокруг Венского конгресса (через госпожу Крюденер), строились и более фантастические догадки. Я думаю, что графиня была опасна для русского императорского дома тем же, чем для французской королевской семьи – разоблачением интимных тайн, нравов двора. Эти секреты она могла узнать от своей ближайшей подруги, госпожи Бирх. Но были ли в императорской семье альковные тайны, из-за которых стоило так беспокоиться? О да! Александр Павлович женился задолго до вступления на престол. Цесаревич и его юная супруга были красивой парой; «Психея с Амуром», – говорили о них. Но любовь продолжалась недолго. Александр увлёкся Марией Нарышкиной, Елизавете Алексеевне также приписывают увлечения. Ходили слухи, что первая дочь венценосной семьи – не от супруга, а от польского аристократа Адама Чарторыйского. Даже император Павел, увидев внучку, выразил недоумение: родители оба блондины, а ребёнок черноволосый (Чарторыйский как раз был брюнет). image Но это всё слухи и сплетни. Однако один «роман императрицы» имеет документальное подтверждение. 1803-й год. Александр и Елизавета были уже царствующей парой. Однажды императрица обратила внимание на красавца-кавалергарда Алексея Охотникова. Дуэль взглядов, сдерживаемые вздохи, нервические слёзы – платоническая фаза романа продолжалась больше года. Императрица всё фиксировала в дневнике: «Понедельник, 15, Петергоф. На обратном пути встретила совсем рядом с Каменным островом его в карете, красавец, красавец… влюблена безумно!» В 1805-1806 годах роман перешёл в фазу адюльтера. Ох уж эти интимные дамские дневники! После смерти Елизаветы Алексеевны (она пережила мужа всего на полгода) император Николай I сжёг все её бумаги, в которых упоминался Алексей Охотников. Но перед этим он дал прочитать их своей супруге Александре Фёдоровне – в назидание, я полагаю. Императрица была потрясена и записала в дневнике: «Если бы я сама не читала это, возможно, у меня оставались бы какие-то сомнения. Но вчера ночью я прочитала эти письма, написанные Охотниковым, офицером-кавалергардом, своей возлюбленной, императрице Елизавете, в которых он называет её ma petite femme (моя женушка), mon amie, ma femme, mon Dieu, ma Elise, je t'adore (мой друг, моя жена, мой Бог, моя Элиза, я обожаю тебя) и т.д. Из них видно, что каждую ночь, когда не светила луна, он взбирался в окно на Каменном острове или же в Таврическом дворце, и они проводили вместе 2-3 часа. С письмами находился его портрет, и всё это хранилось в тайнике, в том самом шкафу, где лежали портрет и памятные вещи её маленькой Элизы (вторая дочь Елизаветы) – вероятно, как знак того, что он был отцом этого ребёнка». Но вернёмся в 1806 год. Октябрьским вечером Алексей Охотников с сослуживцем вышел из театра после спектакля. И вдруг кто-то в толпе ударил его ножом в спину. Друг подхватил Алексея на руки. Охотников произнёс: «Отвези меня домой. Рана не должна быть смертельной. Я буду жить». Его привезли домой, пришёл врач, перевязал рану. Но Алексей порывался встать, чтобы написать письмо – ясно кому. При этом рана открылась, он потерял много крови. Охотников прожил ещё несколько месяцев, но был обречён. Он умер в январе 1807 года. Излишне говорить, кому была выгодна его смерть. Можно себе представить, в каком состоянии находилась безутешная Елизавета Алексеевна. Вероятно, госпожа Бирх не отходила от неё, переживая горе императрицы как своё. Только по вечерам она уезжала к подруге, графине де Гаше, и, без всякого сомнения, делилась с ней самыми сокровенными тайнами петербургского двора. Вот почему Александр I отослал слишком осведомлённую даму подальше, в Крым. Конечно, он знал, что первоисточником опасной информации была госпожа Бирх, но с ней даже император не мог сладить: императрица не дала бы свою наперсницу в обиду. И удалить её, как русских подданных де Гаше и Крюденер, было невозможно: ведь госпожа Бирх была подданная Великобритании. Теперь становится понятно, почему и император Николай I также позаботился о том, чтобы семейная тайна покойного брата не всплыла наружу и не уронила авторитет самодержавной власти, как это случилось во Франции после истории с колье королевы. …Прошло без малого двести лет. За это время графиню де Гаше то забывали, то вспоминали. Её могилу теряли, потом снова находили. Постоянно она жила лишь в рассказах жителей Крыма. И только лет двадцать назад российские и французские историки пришли к общему убеждению: Жанна де Ламотт действительно приехала в Россию под именем графини де Гаше, жила в Санкт-Петербурге и в Крыму, где и окончила свой жизненный путь, её похоронили на старом армянском кладбище близ Феодосии. Обновлено 04/02/12 23:23: ссылка на предыдущий пост : http://spletnik.ru/blogs/kruto/46299_ozherele_dlya_korolevy

Оставьте свой голос:

175
+

Комментарии 

Войдите, чтобы прокомментировать

tangomania
tangomania

Интересно. Просто сценарий для исторического фильма.

Snob
Snob

Спасибо. Отличная сказка на ночь)) Скандалы, интриги, расследования)

Takhmad
Takhmad

Cпасибо,было интересно.

rudut
rudut

Огромное спасибо, очень интересно. Пожалуйста, пишите и делайте посты еще.

Сейчас на главной

Новый сериал: Евгений Цыганов, Мария Андреева и другие в сериале "София"
Дмитрий Хворостовский отменяет выступления из-за ухудшения здоровья
СМИ: Канье Уэст живет отдельно от Ким Кардашьян и детей
Драка за коляску: Ксения Собчак с Максимом Виторганом и мамой Людмилой Нарусовой на прогулке с сыном
Мода в моменте: Виктория Бекхэм присоединилась к флешмобу Mannequin Challenge
Шнур, Филипп Киркоров, Елка на церемонии вручения премий "Высшая лига"
Мила Кунис и Эштон Катчер сообщили имя новорожденного сына
Битва платьев: Светлана Бондарчук против Екатерины Мухиной
Регина Тодоренко выпустила сольный альбом Fire и клип на одноименную песню
Барак Обама и Ева Лонгория спели на ежегодной церемонии зажжения огней на рождественской елке
Минутка ретро: короткая любовь Фрэнка Синатры и Миа Фэрроу, или Почему актриса лишилась своих длинных волос
Риз Уизерспун и Николь Кидман в трейлере сериала "Большая маленькая ложь"
58-летняя Шэрон Стоун отдыхает с новым бойфрендом Лонни Купером на острове Сен-Барт
Косметичка бьюти-редактора Cosmopolitan Beauty: что выбирает Алиса Дробот
Итоги года от Instagram: Селена Гомес и Криштиану Роналду — авторы самых популярных фотографий
Кристина Орбакайте, Виктория Лопырева и другие отметили начало зимы на вечеринке
Дочь Ренаты Литвиновой и Константин Хабенский в фильме для благотворительного проекта Светланы Бондарчук: видео
Кристен Стюарт снялась в клипе The Rolling Stones на песню Ride 'Em On Down: встреча с зеброй и сексуальные танцы