Во времена правления Нерона, в 59 году, в Британии высадился новый наместник – Гай Светоний Паулин. Это был опытный, весьма способный и столь же честолюбивый военачальник. В 41 – 42 годах Светоний подавил восстание в Мавритании, а теперь решил снискать славу на новой должности. Благо был простор для деятельности – большая часть острова оставалась неподвластной римлянам, а зависть к другому римскому военачальнику, Корбулону, покорившему недавно Армению, толкала на отчаянные поступки. «Итак, он решает, – пишет Тацит, – напасть на густонаселенный и служивший пристанищем для перебежчиков остров Мону и с этой целью строит плоскодонные корабли, не боящиеся мелководья и подводных камней. На них он и перевез пехотинцев; всадники же переправились следуя по отмелям, а в более глубоких местах – плывя рядом с конями. На берегу стояло в полном вооружении вражеское войско, среди которого бегали женщины; похожие на фурий, в траурных одеяниях, с распущенными волосами, они держали в руках горящие факелы; бывшие тут же друиды с воздетыми к небу руками возносили к богам молитвы и исторгали проклятия. Новизна этого зрелища потрясла наших воинов, и они, словно окаменев, подставляли неподвижные тела под сыплющиеся на них удары. Наконец, вняв увещаниям полководца и побуждая друг друга не страшиться этого исступленного, наполовину женского войска, они устремляются на противника, отбрасывают его и оттесняют сопротивляющихся в пламя их собственных факелов. После этого у побежденных размещают гарнизон и вырубают их священные рощи, предназначенные для отправления свирепых суеверных обрядов: ведь у них считалось благочестивым орошать кровью пленных жертвенники богов и испрашивать их указаний, обращаясь к человеческим внутренностям».

Казалось бы, самое время праздновать успех. Но не успел Светоний навести порядок на захваченном острове, как пришли вести, что во вверенной ему провинции творится что-то невообразимое. Предыстория событий, связанных с войной британской амазонки против римлян, такова (по Тациту). Царь британского племени иценов – Прасутаг, «славившийся огромным богатством», назначил в завещании своими наследниками римского императора и двух дочерей, «рассчитывая, что эта угодливость оградит его царство и достояние от насилия. Но вышло наоборот, и царство стали грабить центурионы, а достояние – рабы прокуратора, как если бы и то и другое было захвачено силой оружия. Прежде всего, была высечена плетьми жена Прасутага Боудикка и изнасилованы дочери; далее, у всех видных иценов отнимается унаследованное от предков имущество (словно вся эта область была подарена римлянам), а с родственниками царя начинают обращаться как с рабами. Возмущенные этими оскорблениями и страшась еще худших, поскольку их земля стала частью провинции, ицены хватаются за оружие и привлекают к восстанию тринобантов, а также всех тех, кто, еще не сломленный порабощением, поклялся на тайных собраниях отвоевать утраченную свободу, питая особую ненависть к ветеранам. И в самом деле, недавно выведенные в колонию Камулодун, они выбрасывали тринобантов из их жилищ, сгоняли с полей, называя пленниками и рабами, причем воины потворствовали своеволию ветеранов и вследствие сходства в образе жизни, и в надежде на то, что им будет дозволено то же». Особой ненависти британцев удостоился храм обожествленного императора Клавдия, при котором и была основана провинция. Помимо того что бог был совершенно чужд местному населению, жрецы разоряли окрестности «под предлогом издержек на отправление культа». Так римляне своей жадностью и высокомерием обратили друга во врага, а на справедливую месть ветераны соблазнили коренное население собственной беспечностью. «Между тем восставшим казалось делом отнюдь не трудным уничтожить колонию, не имевшую никаких укреплений, ибо наши военачальники об этом не позаботились, думая более о приятном, чем о полезном», – замечает Тацит.

А ведь даже боги предупреждали жителей колонии о грядущих бедствиях; знамения возникали одно другого ужаснее. Мы читаем у Тацита, что статуя богини Виктории «в Камулодуне безо всякой явной причины рухнула со своего места и повернулась в противоположную сторону, как бы отступая перед врагами. И впавшие в исступление женщины стали пророчить близкую гибель: в курии камулодунцев раздавались какие-то непонятные звуки, театр оглашался воплями, и на воде в устье Тамезы явилось изображение поверженной в прах колонии; океан стал красным, как кровь, и на обнаженном отливом дне виднелись очертания человеческих трупов». Узнав о восстании, Гай Светоний поспешил на защиту провинции. Его целью было защитить заложенный римлянами в 43 Лондиниум (совр. Лондон). Однако, видя, что подготовиться к осаде он не успеет и помня о поражении Петилия, он решил оставить город, чтобы спасти остальное. Лондиниум был оставлен на милость восставших, которые сожгли город, разграбили его и вырезали всех, кто не ушёл с римлянами. Кассий Дион более подробно описывает месть Боудикки за то, что ее исхлестали плетьми, и за насилие над ее дочерьми, за издевательство над ее народом: «Те, что были захвачены в плен бриттами, были подвергнуты всем известным видам поруганий. Наихудшее и самое зверское злодеяние, совершенное мятежниками, было следующим. Они подвешивали самых благородных и именитых женщин обнаженными, затем отрезали им груди и пришивали к их ртам, чтобы казалось, будто жертвы поедают их; после этого они насаживали женщин на острые колья, пронзавшие их насквозь во всю длину тела. Все это они совершали, сопровождая жертвоприношениями, пиршеством и развратом во всех своих священных местах, но особенно в роще Андате». Следующим разрушенным городом был Веруламиум (совр. Сент-Олбанс). В трёх городах было убито около семнадцати тысяч человек. Пленных не брали. Кассий детально описывает события, говоря, что простых людей вешали, резали, поднимали на крестах, а благородных, особенно женщин, убивали жестокими способами, принося их в жертву богине Андрасте.

Кадр из фильма "Королева против Рима" Светоний сгруппировал свои силы в Уэст-Мидлендс, на Уотлинг стрит. С флангов позиции были окружены лесом. Его силы насчитывали более 10 000 человек, среди которых были четырнадцатый легион, подразделения двадцатого легиона и множество ополченцев. Однако войска Боудикки во много раз превосходили силы Светония и насчитывали более 230 000 человек. Тацит пишет, что Боудикка управляла своими войсками с колесницы, обратившись перед битвой к своим людям с речью, в которой просила считать себя не благородной королевой, которая мстит за потерянное королевство, а обычной женщиной, мстящей за поруганное тело и надругательство над дочерями. Боги были на их стороне, один легион, решившийся противостоять им, они уже разбили, разобьют и другие. Она, женщина, скорее готова была умереть, чем жить рабыней, и к тому же призывала своих людей.

Однако римляне, более умелые в открытых сражениях, противопоставили числу умение. В начале сражения римляне обрушили на бриттов, рвавшихся к их рядам, тысячи копий. Те римские солдаты, которые избавились уже от копий, плотными фалангами разбивали вторую волну бриттского наступления. После этого фаланги были построены клиньями, которые с фронта ударили по бриттам. Не выдержав натиска, бритты побежали, однако путь к отступлению был закрыт обозом с их семьями. Там, у обозов, римляне настигли противника и устроили беспощадную резню. Тацит пишет, что увидев поражение, Боудикка приняла яд чёрного болиголова. Согласно Кассию, она заболела после поражения и вскоре умерла. По обоим источниками, похороны её были богатыми. Страх перед мятежным духом Боудикки остался у римлян до конца их пребывания в Британии. Так царица своей гибелью добилась для соотечественников человеческого отношения со стороны завоевателей. Отныне римляне в Британии больше помышляли о защите своих владений, чем об угнетении туземцев и новых завоеваниях.

Статуя Боудикки в Лондоне Обновлено 07/08/11 22:59: Предыдущие посты на эту тему: Мессалина Гетеры Фредегонда и Брунгильда Олимпиада Эпирская Хатшепсут Египетская