Опубликовано пользователем сайта

Говорят, что...

Поле битвы достается мародерам. Из истории архива Николая Харджиева

25
Поле битвы достается мародерам. Из истории архива Николая Харджиева

                  Николай Харджиев. 1940-е. Фото: Теодор Гриц.

Автор текста: Ольга Розанова. (Оригинальный текст сокращен)

                     Николай Иванович Харджиев - один из крупнейших исследователей русского авангарда начала века - в 1993 году уехал в Голландию, как оказалось, навсегда. Его прославленный архив, собранный им за многие десятилетия и включающий не только документы, но и шедевры изобразительного искусства, был нелегально вывезен из России.
На Западе эти ценности стали предметом алчного интереса различных арт-дельцов. Таинственная и драматическая судьба архива Харджиева породила невероятное множество журналистских спекуляций.
После смерти 93-летнего ученого его история окончательно превратилась в запутанный детектив.

Казимир Малевич, Владимир Тренин, Теодор Гриц, Николай Харджиев (слева направо). 

                      Двадцать второго февраля 1994 года таможенник Константин Коваленко обратил внимание на пассажира, которого к стойке таможенного досмотра в аэропорту "Шереметьево" провожали два милиционера. У пассажира с охраной, которым оказался гражданин Израиля Дмитрий Якобсон, было несколько объемистых чемоданов. Коваленко решил их осмотреть и обнаружил множество старых рукописей и фотографий. Узнав на одной из них Маяковского, таможенник вызвал дежурного искусствоведа Ирину Дмитриевич.
Та определила, что в чемоданах находятся рукописи поэта Велимира Хлебникова, письма Казимира Малевича, бумаги Осипа Мандельштама и Анны Ахматовой и редчайшие материалы по истории русского футуризма.
Все это было конфисковано. Якобсон, который утверждал, что чемоданы принадлежат не ему, и его только попросили перевезти их в Германию, был отпущен и улетел в Дюссельдорф.
После осмотра бумаг выяснилось, что они происходят из архива литературоведа и историка искусства Николая Харджиева. В ноябре 1993 года этот известный ученый выехал вместе со своей женой Лидией Чагой в Амстердам по приглашению Института славистики Амстердамского университета. Харджиеву было 90 лет, а его жене 83 года.
                                   Среди бумаг, конфискованных у Якобсона, был найден договор, в котором Кристина Гмуржинска (владелица одной из крупнейших в мире галерей "Гмуржинска", торгующих русским авангардом, которую она унаследовала от матери Антонины) обещала выплатить Харджиеву и Чаге 2,5 миллиона долларов после их приезда в Амстердам. Договор был составлен 30 сентября 1993 года в Москве и подписан Гмуржинской, Чагой, директором галереи Гмуржинской Матиасом Расторфером и профессором Института славистики Амстердамского университета Виллемом Вестстейном.
                 Из другого документа, обнаруженного тут же, можно было сделать вывод, за что Гмуржинска обещала заплатить такие деньги. Это был черновик контракта, который гласил: "Я Х.Н.И. (Харджиев Николай Иванович. - "Итоги") передаю на вечное хранение К.Г.Б. (Кристине Гмуржинской-Бшер. - "Итоги") шесть произв. Каз.М. (Казимира Малевича. - "Итоги")". Здесь же были схематические рисунки упомянутых шести работ Малевича: 4 супрематические картины и 2 гуаши.
Для справки: по самой низкой цене одна супрематическая картина Малевича стоила на мировом художественном рынке больше 2,5 миллиона (как, впрочем, и сегодня). А тут 6 первоклассных произведений.

Казимир Малевич. Авиатор. Эскиз костюма к постановке оперы «Победа над солнцем» (1913). Вариант. Около 1929. Бумага, гуашь. Музей Стеделейк, Фонд Харджиева — Чаги, Амстердам.


                19 апреля газета "Известия" опубликовала статью о нелегальном вывозе архива и коллекции Харджиева из страны. Некая "немка из Кельна" была названа организатором "беспрецедентной по своим масштабам контрабандной операции". Началась ожесточенная полемика в прессе о том, справедлив ли закон, по которому даже такой знаменитый ученый, как Харджиев, не имеет права вывезти свой архив из страны и вынужден прибегать к "запрещенным приемам".
В тот момент никто точно не знал, о каких ценностях идет речь, хотя все понимали, что значение документов, рукописей и произведений искусства, собранных Харджиевым, очень велико. О качестве и размерах архива давала представление та его часть, которая была задержана на российской таможне, - 3,5 тысячи документов. Состав же художественной коллекции был совершенно неизвестен.
          Лишь три года спустя, в ноябре 1997 года, голландская журналистка Хелла Руттенберг опубликовала в газете Volkskrant выдержки из списка коллекции Харджиева. В нем содержится 1355 наименований рисунков и картин: десятки работ крупнейших художников русского авангарда, Ларионова, Гончаровой, Матюшина, Филонова, Татлина, Лисицкого и многих других. В том числе 7 картин Малевича, 140 его рисунков и 20 гуашей.

Николай Харджиев и Алексей Крученых. 1948. Российский государственный архив литературы и искусства.

                           Николай Иванович Харджиев родился в Каховке в 1903 году, учился в Одесском университете на юридическом факультете. Однако юристом он не стал, а занялся литературой и изобразительным искусством. В 1928 году переехал в Москву, где вскоре стал известен в кругах авангардных художников и поэтов как своеобразный летописец этого движения. Харджиев дружил с Малевичем, Хармсом, Заболоцким.
В начале 30-х годов он приступил к созданию "Истории русского авангарда".                                                                                                                                                                          После того как "формализм" был официально осужден, Харджиев свел к минимуму свои контакты с внешним миром, но продолжал собирать и изучать материалы о русском авангарде.
           Изредка ему все-таки удавалось публиковать свои исследования. Например, в 1940 году он подготовил сборник неопубликованных произведений Хлебникова. Будучи крупнейшим знатоком творчества Маяковского, Харджиев принимал активное участие в подготовке собрания сочинений поэта. Во время оттепели Харджиев как куратор музея Маяковского в Москве организовал серию выставок художников-авангардистов. Впервые после 20-х годов зрители увидели картины Татлина и Малевича, Матюшина и Филонова, Гуро, Эндер, Чекрыгина и Ларионова. Это было началом международной славы русского авангарда. За рубежом Харджиев считался лучшим знатоком этого течения.
             Харджиев обладал талантом выживать в любых условиях. Он был исключительно подозрителен и недоверчив. О его архиве и коллекции ходили легенды, но никто никогда не видел их полностью. Квартиру Харджиева посещал очень ограниченный круг людей. На его двери мелом было написано: "Прошу не беспокоить". Однажды даже некий московский профессор, один из лучших специалистов по авангарду, был вынужден разговаривать с Харджиевым через дверную цепочку, стоя на лестничной площадке. Ему так и не удалось убедить хозяина впустить его.


     

             Выставка "Архив Харджиева" в Москве.

             Харджиев не был коллекционером - он был исследователем. Архив и коллекция были нужны ему как рабочий инструмент. Он никогда не покупал у художников их произведений: они сами дарили свои лучшие работы человеку, который понимал их творчество как никто другой.
Будучи исследователем, а не обычным коллекционером, ни тем более коммерсантом от искусства, Харджиев не мог предположить, что картины и рисунки, которые он собирал всю жизнь, когда-нибудь приобретут такое значение на художественном рынке. К началу 90-х годов на арт-рынке разразился ряд скандалов с продделками работ русских художников-авангардистов (см. "Итоги" №21, 1996). Тем больше стали цениться бесспорные произведения. Научная репутация Харджиева была безупречной, и происхождение вещей из его коллекции не вызывало сомнений. Картина "от Харджиева" считалась абсолютно "чистой". А цена "чистой" картины Малевича, по оцекам эспертов, может сегодня подняться до 10 миллионов долларов. Его рисунки стоят около 100 тысяч, гуаши - от 300 тысяч долларов до миллиона. В харджиевской коллекции их насчитывались сотни. Очевидно, что тот, кто предложит эту коллекцию на продажу, станет хозяином мирового рынка русского авангарда.

Казимир Малевич и Николай Харджиев. Немчиновка, 1933. Российский государственный архив литературы и искусства.

            Долгие годы ученый мечтал уехать на Запад. Но он не мог оставить свой архив, а вывезти его по закону было нельзя. Хотя прецеденты были. Например, крупнейший коллекционер Георгий Костаки получил разрешение вывезти в Грецию часть своей коллекции русского авангарда. За это ему пришлось "подарить" Третьяковской галерее много ценных работ. Харджиев считал, что у него так не получится: ведь он не был иностранцем, как Костаки. Кроме того, ученый не хотел дарить государству, которое столько лет преследовало авангардистов, ни одной из их работ.
Несколько раз Харджиев пытался найти человека, готового вывезти архив и коллекцию из страны. Но это было опасно. Один из его друзей, имевший возможность организовать переезд Харджиева на Запад, открыто заявил ему, что никто из людей, уважающих и ценящих ученого, не возьмет на себя ответственность за такую авантюру.
Харджиев не отступился. В стремлении уехать его поддерживала жена Лидия Васильевна Чага.

           По словам Харджиева, Гмуржинска и директор ее галереи Матиас Расторфер лично выносили ценности из квартиры пожилого ученого, не доверяя никому. Сначала архив и коллекция находились в специально оборудованной квартире-сейфе на Тверской улице в Москве, а затем частями стали переправляться за границу.
          Харджиев соглашался выехать из России только в том случае, если получит известие, что архив и коллекция уже благополучно прибыли на Запад. Его заверили, что перевозка прошла успешно, и в ноябре 1993 года он вместе с женой приехал в Амстердам по приглашению Института славистики.
К сожалению, старый ученый и его жена не знали, что могли легально вывезти архив и картины в Голландию и пользоваться ими до самой смерти. В апреле 1993 года в действие вступил новый закон РФ о ввозе и вывозе культурных ценностей. Согласно закону можно вывозить архивные документы и произведения искусства за границу на любой срок с условием, что они вернутся в Россию. А найти в России людей, которые бы заплатили за шесть картин Малевича 2,5 миллиона долларов, чтобы обеспечить пожилой чете спокойную старость в Голландии, было бы гораздо проще, чем обращаться к галеристке из Кельна. Но в окружении Харджиева не нашлось никого, кто бы ему это объяснил. Впрочем, многие из близких к Харджиеву людей считают, что, даже зная о существовании такого закона, он ни за что не доверился бы российским властям, а уж отечественным бизнесменам тем более.

Казимир Малевич. Черный крест. 1915. Холст, масло. Национальный музей современного искусства — Центр Помпиду, Париж. Фото: © Philippe Migeat — Centre Pompidou.

                        8 ноября 1993 года два старика впервые в жизни выехали из страны. Первым неприятным сюрпризом было то, что, вопреки обещаниям, картин и архива в Голландии не оказалось. По утверждению Чаги, опубликованному в тех же "Московских новостях", книги и картины "были у немцев, а весь архив остался в московской сейф-квартире, где все распотрошили и поделили - что кому, теперь не докажешь..." (Можно предположить, что именно в этот момент от архива и отделилась та часть, которая позже была задержана таможней.) "Н.И. в Амстердаме, узнав, что ничего не прибыло, заболел желтухой и начал кричать: "Где мои бумаги" и кричал все время".
Харджиева и Чагу поселили в гостинице "Хилтон", дорогой и малопригодной для людей, не говоривших ни на одном иностранном языке. В финансовом отношении пожилые люди оказались в зависимости от Гмуржинской: "... нам открыли счет и предложили тратить как можно больше (а Кристина будет прибирать себе картины и рисунки)".
                         Только после того как московская таможня конфисковала часть архива Харджиева и нашла бумаги о соглашении с Гмуржинской, остатки коллекции и архива были доставлены из Германии в Амстердам.
К этому времени пожилая чета - в счет тех самых 2,5 миллиона, о которых договорились с Гмуржинской в Москве, - купила дом на тенистой улице Олимпия Плейн. Но переезд на Олимпия Плейн не сделал жизнь двух с трудом передвигавшихся стариков легче. Харджиев и Чага нуждались в уходе, в людях, которые могли бы обеспечить им элементарные контакты с окружающим миром.
А контактов не было. Казалось, что Харджиев и его жена живут за непроницаемой стеной. Сначала с ними поселилась русская семья Егоровых, которая ухаживала за супругами. Однако вскоре Егоровы были изгнаны, так как Харджиев и Чага считали, что они связаны с Гмуржинской. Именно кельнскую галеристку пожилые супруги обвиняли во всех своих несчастьях.
                              Едва прошел шок от известия о том, что часть архива задержана на таможне, как в российской прессе появились сенсационные публикации о "деле Харджиева". Затем выяснилось, что виза, по которой Харджиев и Чага приехали в Голландию, просрочена и необходимо получить вид на жительство от местных властей. В довершение всего, когда супруги занялись разбором части архива и коллекции, прибывшей в Амстердам, у них сложилось впечатление, что в папках, упакованных ими в Москве, недостает многих ценных документов, рисунков и книг. Виновной в "разбазаривании" архива и коллекции они считали Гмуржинску.
Оставшиеся бумаги и картины были помещены в один из банков Амстердама. Здесь, по словам Харджиева, произошла еще одна пропажа. Позже он говорил, что профессор Вестстейн, имевший доступ к банковскому сейфу, абонированному на имя Харджиева, присвоил несколько ценных материалов, в том числе рукописи Хлебникова.

            Выставка "Архив Харджиева" в Москве.

                      Харджиев и его жена понимали, что они стали заложниками в какой-то странной игре. Оказавшись в Голландии без вида на жительство, без денег, без архива и коллекции, они к тому же обвинялись в нарушении российского законодательства. Лидия Чага дала интервью респектабельной голландской газете NRC Handelsblat. Через несколько дней она в волнении позвонила в газету и запретила печатать свои собственные слова. У сотрудников газеты сложилось впечатление, что пожилая женщина отказалась от интервью под чьим-то давлением.

                Пожилой чете пришлось вести сложные переговоры, причем сразу с двумя партнерами: галереей "Гмуржинска" и Министерством культуры РФ.
Переговорам предшествовала бурная кампания в прессе. На "Известия", рассказавшие о незаконном вывозе коллекции, обрушились российские интеллектуалы. Они дружно встали на защиту Харджиева, рассуждая на страницах "Русской мысли" и "Литературной газеты" о том, что он имел полное право вывезти свои коллекцию и архив. (Интеллектуалы не заметили, что, защищая Харджиева, они помогали Кристине Гмуржинской.)
Переговоры с Гмуржинской о выплате 2,5 миллиона за картины Малевича осложнялись двусмысленностью ситуации с архивом и коллекцией. Как утверждает теперь адвокат Гмуржинской, коллекция была доставлена в Амстердам полностью, и в июне 1994 года была произведена ее инвентаризация.
Однако Харджиев и Чага считали, что Гмуржинска вернула не все. Супруги не могли открыто обвинить галеристку, не вдаваясь в подробности нелегального вывоза ценностей из России, часть которых к тому же была задержана таможней и не доехала до Амстердама. Гмуржинска же стремилась как можно скорее официально оформить в Амстердаме покупку картин Малевича, причем уже всех 6, без условия передачи 4 из них "на вечное хранение".
Переговоры с представителями Гмуржинской длились несколько месяцев. После очередного раунда Чага написала своей московской знакомой: "Встреча состоялась, но осложнилась еще новыми гадостями, из которых следует, что либо они считают нас совершенно выжившими из ума, либо превзошли все пределы наглости... Еще этот Ильин с его мощными связями".

            Выставка "Архив Харджиева" в Москве.

                       Николаса Ильина избрало своим посредником в переговорах с ученым и его женой Министерство культуры России. Потомок русских эмигрантов первой волны, племянник знаменитого философа Ильина, в то время он был генеральным менеджером по связям с общественностью авиакомпании "Люфтганза" и отвечал за спонсорство ее культурных проектов. Благодаря этому у Ильина были обширные связи в министерстве. Старики, напуганные возможностью уголовного преследования со стороны российских властей в связи с нелегальным вывозом ценностей, согласились воспользоваться услугами человека, близкого к министерству. К тому же, по словам Харджиева, энергичный сотрудник "Люфтганзы" представился ему недоброжелателем Гмуржинской.
Министерство культуры настаивало на "незамедлительной передаче архива Харджиева в посольство РФ в Нидерландах" в обмен на прекращение уголовного дела о незаконном вывозе культурных ценностей. Кроме того, министерство призывало ученого подарить архив, задержанный на шереметьевской таможне, Российскому государственному архиву литературы и искусства (РГАЛИ). Конфискованный архив и без того принадлежал России, но факт дарения был необходим, чтобы утихомирить страсти. (В конце концов Харджиев сделал этот подарок, оговорив, что "закрывает" архив для исследователей на 25 лет.)

            Выставка "Архив Харджиева" в Москве.

                       Из переписки с министерством Харджиеву и Чаге стало ясно, что оно странным образом связывает исход переговоров с позицией супругов по отношению к их нынешнему окружению.     ...(В одном из писем к Харджиеву тогдашний заместитель министра культуры России Михаил Швыдкой подчеркивал: "Я должен быть уверен, что те люди, которые помогали Вам в последнее время, не пострадают". Вероятно, зам. министра имел в виду Вестстейна, Гмуржинску и ее помощников.)
2 сентября 1994 года в Амстердаме был оформлен договор о продаже пресловутых Малевичей галерее "Гмуржинска". Предусмотрительная галеристка включила в договор пункт о возможности "продажи в будущем этих работ в признанные коллекции - музеи, частные собрания - при обязательном условии, что покупатель может оценить культурно-историческое значение приобретенных вещей". Цена за все 6 картин осталась прежней - 2,5 миллиона долларов!

               Скорее всего Харджиев был вынужден пойти на подписание контракта.....супруги не могли самостоятельно распоряжаться собственными деньгами до тех пор, пока не выполнят условия Гмуржинской.....

             Как уверяют те, кто общался с Харджиевым и Чагой в то время, у стариков сложилось впечатление, что московские чиновники выгораживают Гмуржинску, а Ильин находится с ней в сговоре.
      Они перестали доверять ему свои письма. Дальнейшие переговоры пришлось вести сотрудникам министерства и российским дипломатам в Голландии.
Постепенно переговоры зашли в тупик. Харджиев не соглашался вернуть в Москву свою коллекцию. Он был готов на символический жест - дарение двух-трех картин. Министерство подобный поворот событий явно не устраивал. Министерство напомнило ученому и его жене о "серьезности ситуации" и даже о возможности подключения к расследованию Интерпола. Трудно представить, как долго продолжалась бы война писем, но в это время в Амстердаме случились трагические события....

            В 1995 году Музей Людвига в Кельне устроил выставку Казимира Малевича. Она была организована в сотрудничестве с Государственным Русским музеем, который и предоставил львиную долю экспонатов. Однако кураторы Русского музея не были извещены об одной картине, которую их немецкие коллеги включили в экспозицию. Это была "Супрематическая композиция" Малевича, купленная Кристиной Гмуржинской у Харджиева.
Незадолго до открытия кельнской выставки галеристка перепродала "Супрематическую композицию" своему постоянному клиенту - "шоколадному королю" Петеру Людвигу, создателю музея в Кельне. Картина была не только включена в состав экспозиции, но и украсила обложку выставочного каталога. Только после резких протестов сотрудников Русского музея уже готовая обложка была пущена под нож. Однако картина из харджиевской коллекции осталась в экспозиции, и возмущенные сотрудники Русского музея отказались принимать участие в вернисаже.
           Друзья Харджиева и Чаги рассказывают, что те болезненно восприняли известие о продаже "Супрематической композиции" Людвигу. Старики почему-то считали, что, пока они живы, Гмуржинска постесняется продавать вещи из их коллекции, которые ей достались.
           Ученому было трудно смириться с тем, что его сокровища будут переходить из рук в руки на международном художественном рынке. Но он уже не имел легальной возможности воспрепятствовать этому. Сразу же после кельнского скандала Лидия Чага, которая поддерживала все контакты семьи с внешним миром, согласилась дать интервью одному из авторов этой статьи и рассказать правду о "деле Харджиева". Интервью не состоялось. В тот момент, когда билет в Амстердам уже был куплен, оттуда пришло страшное известие - 7 ноября 1995 года Лидия Чага погибла.

Роберт Фальк. Портрет Лидии Васильевны Чаги. 1941. Холст, масло. Чувашский государственный художественный музей, Чебоксары.


           Обстоятельства ее смерти и сегодня до конца неясны. В последние месяцы жизни Чаги в доме на Олимпия Плейн появился Борис Абаров, бывший московский режиссер, с 70-х годов живущий в Голландии. Он стал секретарем, мажордомом и фактически опекуном престарелой четы. Именно он вызвал врачей скорой помощи, которые нашли окровавленную Чагу с проломленной головой. Абаров утверждал, что жена Харджиева упала с крутой лестницы - обязательной принадлежности любого амстердамского дома. В прессе появились предположения, что Абаров сам столкнул пожилую женщину с лестницы во время ссоры. Однако голландская полиция удовлетворилась версией о несчастном случае. 92-летний ученый остался один....

           После смерти Чаги оставалась одна возможность узнать правду - добиться встречи с Николаем Харджиевым.
            Это было непросто. Доступ к ученому контролировал Борис Абаров. Прежде чем допустить интервьюера к Харджиеву, Абаров, по его словам, должен был договориться со своим коллегой, сопредседателем новосозданного фонда Харджиева - Чаги, консультантом по пенсионным фондам Яном Бузе. Не могло не вызвать подозрения, что фонд был зарегистрирован всего через два дня после смерти Чаги - 9 ноября 1995 года.
          Соглашаясь на создание фонда, Харджиев хотел, чтобы его многострадальная коллекция стала наконец доступной для публики. Бузе помог зарегистрировать фонд. Его главой стал сам Харджиев. Согласно уставу, фондом должны были руководить по меньшей мере три члена правления, среди них - один политик и один  искусствовед.                                                                                                                                     Наконец разрешение встретиться с Харджиевым было получено, и 8 декабря 1995 года он рассказал об истории своего отъезда из России и событиях, которые последовали за этим. (Смотри ниже интервью с Харджиевым.)

Выставка "Архив Харджиева" в Москве.


          Это было последнее интервью ученого. Через несколько месяцев, 10 июня 1996 года, он скончался. По завещанию его имущество было разделено между фондом и Борисом Абаровым. В это время появляется новый игрок - нотариус Майкл Приве.
Приве назначается душеприказчиком Харджиева. Скоро скромный нотариус из конторы Lubbers i Deik становится чуть ли не главным действующим лицом в драме с харджиевским наследием.
           Фонд резко меняет свою политику. Вместо записанного в Уставе положения о "сохранении коллекции как единого целого" принимается решение "выбрать лучшее". Желание Харджиева выставить свое собрание для публичного обозрения забыто. Интересно, что и Абаров, и Приве начинают давать интервью, в которых пытаются убедить прессу в том, что на самом деле архив и коллекция ничего не стоят. Как заявил Абаров в газете Volkskrant, это "лишь груда старой бумаги, загаженной собачьими испражнениями и объеденной мышами". Но это для публики. Тем временем "выбор лучшего" уже идет полным ходом, и покупает это лучшее, как уверяют все газеты, Кристина Гмуржинска.
И Абаров, и Бузе, и Приве знали о чувствах, которые питали Харджиев и Чага к своей кельнской "благодетельнице". Тем не менее оригинальные рисунки к "Сказу про два квадрата" Эль Лисицкого и еще более двух десятков его работ, 4 небольшие картины Малевича и его супрематическая композиция "Белый крест" отправляются в Кельн.
              В этой "второй волне" произведений из коллекции Харджиева, которые достались Гмуржинской, оказался и большой рисунок Малевича "Крестьянка". Прошлым летом один из авторов настоящей статьи увидел рисунок в нью-йоркском кабинете его нового владельца - бывшего посла США в Австрии и владельца одной из крупнейших парфюмерных фирм Рональда Лаудера (сына Эсти Лаудер). Одновременно "король косметики" и страстный коллекционер является председателем попечительского совета Музея современного искусства в Нью-Йорке и руководит группой, занимающейся проблемами похищенных во время войны художественных произведений, созданной Международным Еврейским конгрессом. Кроме рисунка, Лаудер приобрел одну из 6 картин Малевича, которые Гмуржинска купила оптом за 2,5 миллиона. Как сообщила английская газета The Art Newspaper, картина обошлась Лаудеру в 7 миллионов долларов. На замечание автора о весьма скандальной истории, связанной с шедеврами Малевича из коллекции Харджиева, миллионер промолчал. Тогда автор еще не знал, что знаменитый коллекционер получил предложение вступить в совет фонда, что могло послужить серьезным прикрытием для дальнейших распродаж. Но бывший дипломат проявил осторожность и отказался.
          (Рональд Лаудер прославился в России тем, что недавно в Нью-Йорке он передал заместителю министра культуры Павлу Хорошилову картину Кипренского "Портрет Басина", принадлежащую Русскому музею и пропавшую в Крыму во время войны. Картина была продана в 1996 году на благотворительном аукционе, организованном правительством Австрии совместно с аукционным домом "Кристи" (см. "Итоги" #14, 1998). К сожалению, этот филантропический шаг омрачается тем фактом, что в коллекции Лаудера по-прежнему находятся две работы Малевича, незаконно вывезенные из России.)
В то время как "лучшее" потихоньку перекочевывало из Амстердама в Кельн и далее за океан, фонд вел активные переговоры с новым заместителем министра культуры Павлом Хорошиловым о "замирении" с Россией. Договоренность была в конце концов достигнута.
              Приве пообещал вернуть России архив, три картины (Малевич, Розанова, Татлин) и два рисунка Малевича. Но в это время разразился незапланированный скандал.
                 Кристина Гмуржинска показала работы Лисицкого, купленные у фонда, на кельнской художественной ярмарке, а затем, как писали газеты, продала их покупателю, имя которого до сих пор неизвестно. Немецкая и голландская пресса обрушили на фонд Харджиева - Чаги град вопросов о его праве распродавать коллекцию.
                           В это время в музее Стеделик в Амстердаме была открыта выставка 79 рисунков Малевича из коллекции Харджиева, устроенная фондом. Во время пресс-конференции, посвященной этому событию, Приве пришлось объяснять политику "сохранения лучшего". В зале оказался и заместитель министра культуры РФ Павел Хорошилов, который ради этого прервал свой отпуск. Хорошилов заявил, что участвует в пресс-конференции как частное лицо. По сообщениям прессы, он поразил всех двумя заявлениями. Замминистра сказал, что не может утверждать, будто коллекция Харджиева была вывезена из страны нелегально. Кроме того, он объявил, что в будущем у России к фонду претензий не будет.

На выставке "Архив Харджиева".

             В 1997 году в истории Харджиева произошел новый неожиданный поворот. В октябре тогдашний премьер-министр РФ Виктор Черномырдин посетил Голландию с официальным визитом. Во время визита он выразил озабоченность проблемой коллекции и архива Харджиева. Как писали голландские газеты, премьер-министр дал понять, что лишь решение этого вопроса позволит сдвинуть с мертвой точки переговоры о судьбе коллекции банкира Кенигса. (Рисунки Дюрера, Гольбейна и других старых мастеров из этого собрания, купленные Гитлером в Роттердаме, в 1945 году попали в руки сталинских трофейных бригад. Сейчас они находятся в ГМИИ имени Пушкина.)
По рекомендации голландских властей в совет фонда были введены новые члены: бывший министр юстиции Якоб Де Рутер и бывший директор музея Стеделик Хенк Ван Ос. Голландская финансовая полиция начала проверку деятельности фонда. Однако голландские власти явно запоздали.

             Выставка "Архив Харджиева" в Москве.


          К этому моменту Борис Абаров, прихватив, как сообщает газета Volkskrant, около 5 миллионов долларов, оказался в Новой Зеландии. Ян Бузе с куда менее внушительной суммой в один миллион отправился во Францию. И лишь нотариус Приве остался в Амстердаме и отвечает теперь на вопросы новых членов фонда и голландских официальных лиц.
            Интересно, что в момент начала расследования архив и коллекция оказались не в банковских сейфах и не в музейных хранилищах, а на складе, размещенном на территории амстердамского аэропорта Шипхол. Что они там делали - остается загадкой.
Сейчас наследие Харджиева находится в запасниках музея Стеделик. Возможно, там оно и останется. В данный момент голландская сторона готова вернуть в Россию архив, но не коллекцию. Многие считают, что судьба собрания Харджиева теперь связана с судьбой коллекции Кенигса. Судьба харджиевского наследия будет определяться не только в кабинетах Гааги, но и в правлении фонда Харджиева - Чаги, который продолжает оставаться распорядителем имущества ученого и его жены. Голландские власти, конечно, имеют влияние на правление, но вряд ли они могут диктовать ему свою волю. Одним из выходов могло бы быть предложение российской стороны обменять коллекцию Кенигса на харджиевские сокровища. Но вряд ли российские чиновники рискнут нарушить свежеподписанный президентом закон о реституции. Закон объявляет все "трофейные художественные ценности", включая коллекцию Кенигса, неотъемлемой собственностью России.

Автор текста: Ольга Розанова. (Оригинальный текст сокращен)

Оставьте свой голос:

329
+

Комментарии 

Войдите, чтобы прокомментировать

fantoccio
fantoccio

Так жалко стариков, с которыми вот так поступают. В таком возрасте они часто как дети уже - и как дети беззащитны.

Ситуация с фондом напомнило наш местный башкирский случай - был у нас такой банк 'Восток' и его глава Кадыров создан художественный фонд преимущественно из работ наших башкирских художников - очень хорошая коллекция была - её возили в Третьяковку и пр. Галерея эта по уставу была неделима, могла только пополняться. Когда у Кадырова отжали банк, отжали и галерею среди прочего, всё это стало имуществом УралСиба. Несколько картин раньше висело в офисах топ-менеджеров в Уфе, куда делось остальное - хз. А когда-то это был музей и мы ходили туда на экскурсию в школе.

Продали бы пару полотен на аукционе, а остальное в гос.музей отдать и жили бы спокойно до конца дней хоть в Голландии хоть в Аргентине. 93й год же, не 73й.

fifachka
fifachka

fantoccio,
После стольких лет жизни при Советах, они никому и ничему не верили. Их просто некому было просветить.

dinozavrA
dinozavrA

fifachka, что опять Советы виноваты?)

forby
forby

dinozavrA, справедливости ради , при советской власти русскиц авангард долгие годы был гоним и запрещен , именно поэтому старики были запуганы и обозлены , и таком преклонном возрасте не смогли сообразить , что времена изменились. Ну и в 90 ые годы разгул преступности и бандитизма был в России и атмосфера аномии в обществе. Так что боятся основания были и непонятно им было , кому доверять.

dinozavrA
dinozavrA

forby, при Советах у них ничего не украли и не обманывали их.

forby
forby

dinozavrA, дык их знакомых в 30 ые даже репрессировали. А бандиты на коллекционеров и во времена СССР охотились. Если б Хаджиеевы не рыпались в 90 ые и продолжали бы сидеть у себя в квартире за запертыми дверями , не светясь , их быть может и не ограбили бы. А адекватно воспринять реальность они в свои годы уже не могли. Да и чиновники государственные в 90 ые были полубандитами (


Просто напуганы были , и решили , что безопаснее было бы убежать. Ошиблись.

forby
forby

dinozavrA, Игоря Терентьева в 30 ых советская власть расстреляла. Велимир Хлебников умер в 1022 году от голода.

На счет Малевича:
В Государственном институте истории искусств был закрыт отдел, которым руководил Малевич. Перед началом нового учебного года Малевич был уволен из института как беспартийный, а уже осенью 1930 года арестован ОГПУ как «германский шпион».

И т.д. и т.п.


Хаджиев всю сознательную жизнь прожил в постоянном трахе.

fifachka
fifachka

dinozavrA,
Только они, родные, и виноваты.
Выше вам очень хорошо разжевали почему:((

dinozavrA
dinozavrA

fifachka, вот видите даже "родные" Наезды на Советы из нынешней России всегда нелепы и смешны.Если бы на месте СССР построили вторую Швецию я бы ещё понимала.Но когда Советы критикуют люди,которые в современной России даже больничный не могут взять благодаря российским работодателям,а ещё серые зарплаты и крошечные пенсии это очень странно и смешно.

fifachka
fifachka

dinozavrA,
Странно, что вы не прослеживаете связь между структурой власти и политическим режимом в СССР и нынешней Россией. То, что происходит в России сейчас - закономерный результат советской власти в течении 70 лет. Мы все оттуда - из Советов. Советы - нарицательное имя, конечно. Реальные Советы народных депутатов приказали долго жить после красного террора, ещё в 1918 году.

dinozavrA
dinozavrA

fifachka, нет никакой связи.Наоборот идеология сдерживала зверские аппетиты верхушки.И это в то время,когда даже капиталисты поняли,что капитализм путь в никуда.Что не будет никакого государства без сытого и довольного трудового большинства.

fifachka
fifachka

dinozavrA,
Идеология была для масс, для народа. А у них уже тогда была своя идеология и коммунизм, который они себе построили. В виде спецпайков, персональных машин с водителями, государственных дач, учебы детей в МГУ, спецсанаториии.
Просто у них аппетиты выросли и они захотели жить как миллионеры на Западе. А про народ, чтобы жил как на Западе, они забыли, или не захотели. Или вы считаете, что крестьяне, рабочие, врачи, учителя в СССР жили лучше чем на Западе?
Если да, тогда нет смысла продолжать дискуссию.
У меня всё.

dinozavrA
dinozavrA

fifachka, опять эта чушь про спецпайки.Тогда спецпаек сегодня часы за 27 миллионов,почувствуйте разницу.По поводу рабочих и врачей,я сравнивала СССР и Россию наших дней.А на счёт жизни на западе она разная.В Амазоне в клетках работают,в докладах Oxfam America описаны случаи как на птицефабриках США работают в подгузниках,людям не разрешают ходить в туалет.Да,черт побери в такие моменты я думаю ,что в СССР было лучше для рабочего человека

Marysa55
Marysa55

dinozavrA, ага, точно именно они). Ну да, не оценили сразу этих примитивистов-символистов, потом все равно воздали должное. Даже родственники тех, кто эмигрировал, дарят картины музеям России. Можно было бы завещать или третьяковке или создать фонд здесь, хотя бы было все в одном месте, а теперь будут в Голландии остатки гнить.

svbgenivs
svbgenivs

Жаль. На место творцов и хранителей приходит ушлая сволочь.
Дочь Гмуржински такая же хамоватая жучиха.

zuka_zuka
zuka_zuka

Как же больно это читать. Как прекрасен русский авангард и насколько скудно он представлен в наших музеях.

Elnaaira
Elnaaira

Спасибо Вам и Ольге Розановой за статью. Очень познавательно и потрясающе. Иллюстрации- за это отдельное спасибо. По идее, готовый сценарий фильма.

Stepanida
Stepanida

Название публикации «Поле битвы достается мародерам» абсолютно точно описывает эту историю, замешанную на жадности, нечистоплотности и обмане.
Руского авангарда очень не хватает в наших музеях, так жаль :(

forby
forby

Stepanida, «Поле битвы достается мародерам» - оригинальное название Ольги Розановой.

Stepanida
Stepanida

forby, да, это понятно
Спасибо, что поделились!

Загрузить еще

Войдите, чтобы прокомментировать

Сейчас на главной

Лейтон Мистер поддержала Адама Броди на премьере фильма в Лос-Анджелесе
Селена Гомес провела время на роллердроме вместе со своими друзьями
Кэти Холмс замечена на прогулке с дочерью Сури после новости о расставании с Джейми Фоксом
Элтон Джон и Эллен Дедженерес вступились за Меган Маркл и принца Гарри, летающих на частном самолете
Энди Макдауэлл в платье с цветочной вышивкой на премьере фильма в Лос-Анджелесе
Цветы, лонгетка и долгие переговоры: как прошла встреча Владимира Путина с Эммануэлем и Брижит Макрон
Хайден Панеттьери планирует переехать из Лос-Анджелеса от своего бойфренда
Битва платьев: Тейлор Свифт против Софи Тернер
Кронпринцесса Виктория сделала портрет своей дочери Эстель в честь начала учебного года
Сэм Клафлин и Лора Хэддок расстались после шести лет брака
В сети появился первый трейлер сериала "Утреннее шоу" с Риз Уизерспун и Дженнифер Энистон в главных ролях
Драмиона: фанаты "Гарри Поттера" обсуждают романтичный снимок Эммы Уотсон и Тома Фелтона
Агата Муцениеце и Павел Прилучный с детьми отдыхают в Испании
Кристен Стюарт, Венсан Кассель и другие в трейлере остросюжетного фильма "Под водой"
Билли Айлиш снялась для юбилейной обложки V Magazine
Итальянские каникулы: Ульяна Сергеенко делится солнечными кадрами из отпуска
Модный урок от Виктории Бекхэм? Разбираем новый образ Мелании Трамп
Щетка-напальчник, крем с бамбуковым углем, успокаивающий мист и другие бьюти-новинки